Когда Плюшкин из поэмы "Мертвые души" стал прорехой на человечество?
Когда Плюшкин из поэмы "Мертвые души" стал прорехой на человечество, превратившись в символ крайней степени скаредности и духовной нищеты? Момент наступил не вдруг, но зрели отпечатки порока, словно тёмные тучи над горизонтом его существования. Вначале, это был лишь лёгкий налёт экономии, призванный уберечь хозяйство от гибели. Тревога о завтрашнем дне будила в нём разумность и умеренность в тратах, но постепенно трезвое отношение к детям и благополучие сменилось саморазъеданием, мрачным напоминанием о хрупкости человеческой души.
В его доме вещи мертвели, застывая в своём назначении, не живя, но пребывая как слепой груз, накопленный кропотливой рукой хозяина. Страсть к накоплению, что незаметно поселилась в его сердце, стала поглощать светлые чувства, отравляя радость созидания. Пропасти, которые он рыл в себе, отбрадая радости общения и великодушной щедрости, отделяли его от мира, делая странником в собственной жизни.
И вот уже не безобидный старик, но прореха на человечество, он стал отталкивать людей, взирая на мир с недоверием, как на мерзкого обманщика. Для Плюшкина не осталось ничего дороже, чем его гипертрофированная забота о материальном благополучии, заполонившая и обезличившая его внутренний мир. Его существование приобрело отпечаток трагедии: некогда заботливый, пусть и не без своих странностей, человек, он почерствел от внутренней борьбы с теми, кого раньше звал бы близкими.
Так Плюшкин, потерявший себя на пути чрезмерных накоплений, стал прорехой на пейзаже человечества. Эта моральная пустота давлеет не только над миром Гоголя, но и над всяким, кто, погрязнув в мещанской мелочности, потратил бы свою душу на пустое и обманчивое изобилие. Таким образом героически-абсурдная история жизни Плюшкина служит мрачным предостережением о том, что наивная страсть к накопительству может оказаться трагической ямой забвения и лишения человеческой сути.