День глазами школьника 21 века в доме Простаковых из рассказа Фонвизина «Недоросль»
Светало. Я проснулся от шума падающего поцелуя на мять. Эти холодноватые лучи света, пробирая сквозь тяжелые занавески, наполняли комнату каким-то неестественным для меня очарованием, робким сочетанием новизны и древнего быта. В телефоне, на прикроватной тумбочке, замигали уведомления, как маленькие светлячки в жестяной коробке. Но моя слабая попытка дотянуться до современного тезауруса цивилизации была прервана грозным голосом хозяйки дома: старомодной, но старательной госпожи Простаковой.
Она врывалась, как буря, в сырое утро, и казалось, само время делало шаг назад, оставляя отзвуки её шагов во временной сплошности. "Что смотришь полупьяных головушек желовека неразумного на свет ненужный?" - звучало столь же древне, как сама хижина. И я, хотя и не понимал многих слов, чувствовал их суть, кроющуюся в упрёке.
Мне пришлось одеться и выйти из комнаты. Звуки раннего утра: скрип каменного пола, аромат подгоревшей каши – все это было частью как бы другой жизни. Растерянно спускаясь в главный зал, я оказался посреди неторопливого мира, где плавучая пыль владела своими зонами освещения, а старинные обои хранили в себе более фантастические истории, чем любой экран смартфона.
Время медленно влеклось, как будто завязая в увесистых старинных часах, что занимали почетное место на обшарпанном буфете. Учебники лежали в моей сумке, тяжёлыми томами с плетёными корешками, но уроки не спешили касаться моих рук и мыслей.
"Матренька, подай завтрак нашему гостю," - гремел знакомый голос. И вот, на столе появилось блюдо с чем-то средним между сегодняшним днём и деньгами, в общем, той пищей, что порою доставляет больше улыбок, нежели насыщения.
Себя я ощущал как призрак эпохи, зарожденной из глотка воздуха и пылинки светодиода. Технологии стали призрачной музыкой, едва различимой как современная страна. Но здесь, среди Простаковых, они были не более чем миражом, который должен скрыться при более ярком свете утра. И всё-таки, возможно, это утро началось именно с такой жизни, какой мог бы мечтать заметивший себя в разных временных потоках школьник.