Мертвые души. Собакевич
В свете свежее освещенной лампой, крупный кабинет Собакевича погружался в тишину, нарушаемую лишь легким шорохом листов и глухим ударом тяжелых ботинок по паркету. Стены были увешаны портретами русских полководцев, каждый из которых в строгом мундире и с неподкупным взглядом казался готовым выйти из рамы и демонстрировать военные маневры прямо в этом застывшем пространстве.
Сама мебель, казалось, отражала внушительность своего хозяина: крепкие, массивные кресла и шкафы возвышались, будто скалистые утесы. Громадный, вырезанный из дуба стол посередине комнаты, навевал мысли о непоколебимой власти. В огромной комнате Собакевич чувствовал себя как царь в своем маленьком государстве.
Он же, Собакевич, был одним из тех людей, которых природа, кажется, лепит из глыбы гранита. Высокий, широкоплечий, с мощными руками, он мог бы подходить для создания статуй. Его лицо, как высеченное из камня, с грубыми чертами и вздернутыми бровями, производило впечатление человека, который никогда не отступит перед трудностями. Его медвежья поступь, с каждым шагом утверждавшая его решимость, вселяла уверенность.
Собакевич обладал спокойствием, которое давало ему силу и непоколебимость. Внимательный взгляд его маленьких глаз прятался под густыми бровями, проверяя и оценивая всех и все вокруг. Левую руку он держал в кармане, сводя её к потертым краям мундира. Он был не из тех, кто даром тратит слова. Сдержанность в общении была его ключевым принципом, потому что он верил в деяния больше, чем в речи.
Когда Чичиков вошел к нему в дом, Собакевич оглядел его взглядом, словно через костюмы и официальные улыбки видя сущность въяве. После краткого приветствия, они сели друг напротив друга, и Собакевич, обвив пальцами спинку стула, приготовился внимательно выслушивать деловое предложение.
Чичикову потребовалось немало такта и умения, чтобы разложить свою задумку перед таким человеком. Но Собакевич не был удивлен, услышав о покупке «мертвых душ». Вернее, он заметил лишь легкую искорку интереса. Для него души, что живые, что мертвые, были лишь объектами расчетов, категории баланса, которые могли склонить весы его владений в ту или иную сторону.
Его спокойствие поразило Чичикова. Этот человек был так поглощен своими мыслями, что казалось, ни одно событие не в силах задеть его внутрь бронежилета уверенности. "Что ж, – подумал Чичиков, – этот медведь не так прост". Его план начинал обретать новую палитру, добавляя оттенок железного упорства Собакевича.
В затемненной комнате, освещенной лишь тлеющим огнем камина, переговорам предстояло добавить еще одну главу к этой необычной истории. Глава, где каждый из участников по-своему строил будущее, навсегда переплетая свои судьбы в узлах великого и загадочного полотна жизни.