Сочинение О лицейской дружбе в жизни и творчестве Пушкина
Когда говорят о Пушкине, сразу вспоминаются его стихи: о любви, о свободе, о природе. Но есть в его жизни и творчестве тема, без которой невозможно представить ни его самого, ни его поэзию. Это тема лицейской дружбы. Царскосельский Лицей стал для него не просто школой, а настоящим домом, где он обрёл семью — товарищей, братьев, с которыми прошёл через всю жизнь. Шесть лет, с 1811 по 1817 год, в стенах Лицея складывался особый мир. Это было удивительное время. Мальчишки, оторванные от родных, жили одной большой семьёй. Они вместе учились, шалили, мечтали о будущем. И среди них уже тогда ярко сиял талант Саши Пушкина. Но важно то, что здесь, в Лицее, его талант не завидовали, а лелеяли. Друзья первыми слушали его стихи, первыми смеялись над его эпиграммами, первыми признали в нём гения. Иван Пущин, Антон Дельвиг, Вильгельм Кюхельбекер — эти имена навсегда вписаны не только в биографию поэта, но и в историю русской литературы. Их дружба не была лёгкой и безоблачной. Они были очень разными: весёлый и насмешливый Пушкин, серьёзный и благородный Пущин, мечтательный и добрый Дельвиг, неуклюжий и пылкий Кюхля. Но именно эта разность и скрепила их на века. Они дополняли друг друга, как части одного целого. Первым и самым верным другом стал для Пушкина Иван Иванович Пущин, «Жанно», как ласково называл его поэт. Пущин был его противоположностью: спокойный, рассудительный, основательный. Он был тем человеком, на которого можно было опереться. Именно Пущин, увидев, как Пушкин волнуется на экзамене перед Державиным, ободряюще улыбнулся ему. Эта поддержка в решительный момент многое значила. А позже, уже взрослыми, когда Пушкина, опального поэта, ссылали на юг, именно Пущин, не боясь навлечь на себя гнев властей, навестил его в Михайловском. Этот зимний визит 1825 года стал для одинокого Пушкина лучом света. Они просидели весь день в беседах, вспоминая Лицей, читая стихи. Пущин привёз ему в подарок «Горе от ума» Грибоедова. А на прощание Пушкин, выбежав босиком на мороз, крикнул вдогонку саням: «Как я рад, вот моя хатка, как я счастлив!» Они не знали, что видятся в последний раз. Через год Пущин, как декабрист, окажется на каторге. Но их дружба не прервётся даже стеной тюрьмы. Пушкин шлёт ему в Сибирь пламенные стихи, полные веры и надежды: «Мой первый друг, мой друг бесценный!..» А Пущин, получив в остроге листок со знакомым почерком, будет плакать, как ребёнок. Так лицейское братство прошло через самые суровые испытания. Не менее трогательной была дружба с Антоном Дельвигом — «Тоской», как его прозвали за любовь к тишине и размышлениям. Дельвиг, тоже поэт, был его первым литературным союзником. Он верил в Пушкина безоговорочно. Помогал, когда тот был в ссылке, хлопотал о его произведениях. Именно Дельвиг издавал альманах «Северные цветы», где печатались стихи Пушкина. Их связывала нежная, почти братская привязанность. Когда Дельвиг внезапно умер молодым, Пушкин был потрясён. «Грустно, тоска. Вот первая смерть, мною оплаканная… Никто на свете не был мне ближе Дельвига», — писал он. Казалось, с уходом Дельвига оборвалась ещё одна живая нить, связывающая его с тем счастливым лицейским миром. И, конечно, Вильгельм Кюхельбекер, «Кюхля», предмет постоянных, но добрых шуток лицеистов. Его неуёмный энтузиазм, искренность и некоторая неповоротливость вызывали улыбку, но за этим все видели его золотое сердце и преданность. Пушкин часто подсмеивался над ним в стихах, но делал это без злобы. А Кюхельбекер, в свою очередь, боготворил талант Пушкина. Судьба разбросала их по жизни, Кюхля тоже стал декабристом и провёл долгие годы в заточении. Но и ему Пушкин посылал в крепость свои сочинения, поддерживая дух старого товарища. Даже в самых сложных обстоятельствах они оставались верны лицейскому завету — не бросать своих. Эта дружба не осталась лишь на страницах писем и воспоминаний. Она мощно проросла в творчестве Пушкина. Вспомним его знаменитое стихотворение «19 октября». Поэт писал его ежегодно, в день лицейской годовщины, где бы он ни находился: в ссылке, в путешествии, в светской суете. Каждая строчка этого стихотворения дышит теплом и благодарностью:
Друзья мои, прекрасен наш союз!
Эти строки — гимн настоящей дружбе. Для Пушкина лицейский союз был подобен живому организму, душе, которая не умирает. Он обращается к тем, кто рядом: Дельвигу, Пущину, и к тем, кого уже нет в живых. Он мысленно собирает всех за одним столом, чтобы выпить за их юность, за их общие идеалы. В более поздние годы, когда многие из друзей были в ссылке или погибли, стихи о Лицее становятся пронзительно грустными, но в них нет отчаяния. Есть светлая печаль и твёрдая вера в то, что связь не разорвана. «Чем чаще празднует Лицей свою святую годовщину, тем робче старый круг друзей в семью стесняется едину», — пишет он. Они уже не мальчишки, жизнь разметала их, но «круг друзей» по-прежнему един. В стихотворении «Была пора: наш праздник молодой…», написанном на последнюю в его жизни лицейскую годовщину, звучит мудрость и примирение с судьбой. Он вспоминает, как они, юные, пели «громкие песни за чашей круговой», и сравнивает то время с нынешним, когда многих уже нет, а оставшиеся поседели. Но праздник продолжается, потому что продолжается память. Даже в большом романе «Евгений Онегин» мы находим отзвуки этой темы. Дружба Онегина и Ленского, конечно, не копия лицейской, она драматична и заканчивается трагически. Но сам образ Ленского — юного, пылкого поэта-романтика, возможно, несёт в себе какие-то черты того восторженного лицейского братства, которое Пушкин знал и ценил. А слова автора о своей собственной юности, «когда я был счастлив и невинен», уводят нас прямо в Царскосельский сад. Так что же дала Пушкину лицейская дружба? Она дала ему точку опоры на всю жизнь. В мире, где было много непонимания, зависти, одиночества, ссылок и гонений, у него был нерушимый круг людей, которые верили в него просто потому, что он — их Сашка Пушкин. Они были его первой аудиторией и самыми строгими критиками. Они были его защитой от невзгод. Их вера питала его творчество. В стихах, посвящённых друзьям, нет ни капли фальши, только самая искренняя, горячая любовь и преданность. Прошли годы. Лицейский выпуск разъехался по свету, жизнь каждого сложилась по-разному. Но они свято хранили традицию — ежегодно отмечать день 19 октября. Даже когда встречаться физически было невозможно, они мысленно собирались вместе, поднимали бокалы за здоровье друг друга и за свой Лицей. Эта традиция стала символом их верности. Пушкин, даже став великим поэтом, которого знала вся Россия, оставался для них тем же весёлым, остроумным товарищем. В заключение хочется сказать, что лицейская дружба для Пушкина — это не просто эпизод биографии. Это источник, из которого он черпал силы. Это тихая гавань, куда он всегда мог вернуться в своих воспоминаниях и стихах. Она научила его ценить верность, честь и братскую поддержку. Через всю свою жизнь, полную страстей, борьбы и творческих взлётов, он пронёс светлую память о Царскосельских садах, о своей «келейке», где начинался его путь, и о тех, с кем он делил и хлеб, и думы. Их союз, «как душа, неразделим и вечен», действительно оказался вечным. Он живёт в каждой строчке Пушкина, обращённой к друзьям, и напоминает нам, читателям, о том, что настоящая дружба — одно из самых великих и прекрасных чудес на свете.