Сочинение Кто же он... этот Ермолай Лопахин?

Он вошел в нашу жизнь, как входит в заснувший дом человек с топором — незваный, грубый, с лязгом запоров и скрипом половиц. Сначала мы видим лишь это: деловой костюм, запах дорогих духов, смешанный с запахом пота, громкий голос, который режет тишину усадебного зала. Ермолай Алексеевич Лопахин. Купец. Сын и внук мужиков, которые когда-то были крепостными у предков Раневской. Человек, который предлагает единственный, как ему кажется, разумный выход — вырубить вишневый сад и сдать землю в аренду под дачи. И кажется, что все просто: вот он, новый хозяин жизни, прагматичный и жестокий, топором своего ума рубящий все старое, сентиментальное, ненужное.
Но если присмотреться повнимательнее, уже с первых его слов проскальзывает что-то иное. Он не спит ночами. Этот уверенный в себе делец, у которого «денег куры не клюют», мучается бессонницей. От чего? От избытка дел? Или от той внутренней боли, которую он сам до конца не понимает? Он приезжает на рассвете, чтобы встретить Раневскую, хотя мог бы приехать и позже. В этом есть что-то трогательное, почти детское — нетерпение, желание увидеть ту, кого помнит с детства. И в его воспоминаниях нет злобы. «Помню, когда я был мальчонкой лет пятнадцати, отец мой покойный… ударил меня по лицу кулаком, кровь пошла из носу… Любовь Андреевна, как сейчас помню, ещё молоденькая, такая худенькая, подвела меня к умывальнику, вот в этой самой комнате, в детской. «Не плачь, говорит, мужичок, до свадьбы заживет…» Мужичок… Отец мой, правда, был мужик, а я вот в белой жилетке, желтых башмаках. Со свиным рылом в калашный ряд…»
Вот он, весь Лопахин, в этом монологе. Жестокая память об унижении («мужичок», окровавленное лицо) и благодарная, нежная память о ласке («не плачь»). Он вытащил себя из грязи в князи, но эта грязь навсегда прилипла к его душе. Он купил себе белые жилетки, но внутри все тот же окровавленный мальчик, который боится, что его снова назовут «мужичком». Его деловая хватка, его грубоватый тон — это панцирь, скорлупа, под которой прячется ранимая, даже стыдливая душа. Он стыдится своих больших рук, которые «отвесили маху» и не умеют нежно говорить. Он стыдится своего необразования, своей неспособности понять красоту вишневого сада, которую чувствуют другие.
Именно поэтому его отношения с Варей такие неуклюжие и безрезультатные. Он искренне считает, что должен на ней жениться, все вокруг ждут этого, да и она — хорошая, практичная хозяйка, ему пара. Но он все тянет, не может сделать предложение. Не может не потому, что не хочет, а потому что какая-то другая, смутная мечта живет в нем. Мечта о чем-то прекрасном, высоком, что не вяжется с практичным браком по расчету. Эта мечта невольно связывается у него с Любовью Андреевной, с ее миром, который ему недоступен. Он любит ее не как женщину, а как символ той самой красоты, которой он лишен. Он готов помочь ей, спасти ее, почти на коленях умоляет прислушаться к его совету. Его отчаяние, когда она не слушает, — это не только досада дельца, но и боль человека, который видит, как гибнет что-то дорогое, и не может помочь.
А потом происходит невероятное. Он покупает вишневый сад. Купил! На торгах, перебив богатого Дериганова. И вот он мчится в свое бывшее господское имение, с иконой отцов и дедов, пьяный от победы и от невероятной, щемящей боли этой победы. Его знаменитый монолог — это не крик победителя. Это плач.
«Пришел мужик, ничего не стоящий, битый, малограмотный Ермолай… За все могу заплатить!» В этих словах — вся месть униженного ребенка. Он показывает бывшим господам свою силу. Но дальше происходит метаморфоза. «Музыка, играй!» Он командует оркестром, как когда-то командовали его отцом. Он хочет, чтобы все видели его торжество. И в этот самый момент он вдруг говорит: «О, скорее бы все это прошло, скорее бы изменилась как-нибудь наша нескладная, несчастливая жизнь».
Вот она, разгадка. Он мстит, но эта месть не приносит ему радости. Он добился всего, о чем мог мечтать мужик Ермолай, но это не делает его счастливым. Он, как и все, чувствует нескладность и несчастливость жизни. Он топором новой жизни рубит сук, на котором сидит его собственная душа. Вишневый сад для него — не просто участок земли. Это живая память о детстве, о ласковых руках Любови Андреевны, о чем-то чистом, что было до того, как он стал «хищным зверем», поедающим «все, что попадается ему на пути». Уничтожая сад, он уничтожает последнюю связь с той частью себя, которая способна была утереть детские слезы и сказать «не плачь».
И в финале, когда все разъезжаются, и слышен стук топора, Лопахин остается один. Он отправляется в Харьков, по делам. Кажется, вот он, триумф нового хозяина. Но Чехов дает нам поразительную деталь. Измученная, постаревшая за день Любовь Андреевна бросается ему на шею и рыдает. И этот сильный, уверенный человек, только что ликовавший, «тихо плачет». Он плачет, потому что понимает — что-то безвозвратно кончилось. Он выиграл битву, но проиграл войну за свое собственное человеческое счастье и душевный покой.
Так кто же он, Ермолай Лопахин? Не просто «хищник» и не просто «жертва обстоятельств». Он — самый трагический персонаж пьесы. Он — мост между двумя эпохами, и ему больно стоять на этом разломе. Он одной ногой уже в будущем, в мире капитала, расчета, прогресса. Но другая нога намертво прикована к прошлому цепями памяти, благодарности и той самой «нескладной» русской души, которая тоскует по красоте, даже не умея ее назвать.
Он сильнее Раневской и Гаева — он умеет действовать. Но он слабее их в чем-то главном — в способности просто любить и чувствовать красоту без пользы. Он обречен вечно метаться между этими двумя мирами, не находя себе места ни в одном из них. Он вырубит сад, построит дачи, будет counting деньги, но по ночам, как и прежде, его будет мучить бессонница. Ему будет сниться окровавленный мальчик у умывальника и голос: «Не плачь, мужичок…» А наяву он уже сам будет тем, кто заносит топор над тем, что когда-то утешило его детские слезы.
Лопахин — это Россия на перепутье. Грубая, сильная, деловая, но бесконечно одинокая и тоскующая по утраченной гармонии. Он не злодей. Он — человек, который, желая спасти то, что любит, нечаянно убивает это. И в этом его главная вина и его главная беда. Стук топора в вишневом саду — это не только звук конца дворянской усадьбы. Это и звук отчаяния самого Лопахина, который навсегда хоронит в себе того самого «мужичка», способного на благодарную слезу.