Сочинение Зилов — герой нашего времени? Из пьесы Вампилова «Утиная охота»
Зилов сидит у окна в своей пустой квартире и смотрит, как за стеклом медленно гаснет осенний день. Он только что получил странный подарок — венок и траурные ленты. Его друзья «пошутили» так, узнав, что он собирается на утиную охоту, которая никогда не состоится. И вот он один, с бутылкой, с воспоминаниями, с целой жизнью, которая разворачивается перед ним, как кинолента. Кто он такой, этот Виктор Зилов? И почему, глядя на него, мы, читатели и зрители, чувствуем не просто жалость или осуждение, а какую-то тревожную узнаваемость? Можно ли назвать его героем нашего времени? Не в смысле героя-образца, а в смысле самого характерного, самого показательного человека своей эпохи — той, что называется «застой». Чтобы ответить на этот вопрос, нужно понять, из чего сделан Зилов. Снаружи — он вполне успешен. У него есть работа в «главке», своя квартира, жена, друзья. Он умен, ироничен, обаятелен. Казалось бы, живи и радуйся. Но внутри — полная пустота. Вся его жизнь — это игра. Он играет роль хорошего работника, хотя его отчеты — это пустая бумажная шелуха. Он играет роль верного мужа, но тут же заводит романы на стороне. Он играет роль души компании, но предает и высмеивает тех, кто к нему приходит. Его знаменитая ирония — это не остроумие, а щит, которым он отгораживается от всего настоящего, от любви, от дружбы, от работы, от самой жизни. Он как будто боится к чему-то по-настоящему прикоснуться, чтобы не обжечься или не взять на себя ответственность. Единственная его мечта, его страсть — это утиная охота. Но и она — миф. Он рассказывает о ней красиво и поэтично, покупает дорогие ружья, но никогда не едет. Охота для Зилова — это символ другой, настоящей жизни, жизни на природе, в тишине, жизни, где есть цель и азарт. Но это символ недостижимый. Он лишь украшает им свою тоску, как картиной украшают голую стену. Эта несбыточная охота показывает главную трагедию Зилова: он способен хотеть только то, чего нет. Реальная жизнь с ее реальными проблемами и радостями его отталкивает. А что же его время? Действие пьесы происходит в начале 1970-х. Эпоха бурных строек и великих надежд сменилась временем стабильности, которое на деле часто оборачивалось застоем. Общественный энтузиазм поостыл, большие идеи потускнели, превратившись в ритуалы и лозунги. Возник вакуум. И этот вакуум многие, подобные Зилову, заполняли мелкой суетой: устройством быта, погоней за дефицитом, посиделками на кухне с разговорами «ни о чем» и тоской в глазах. Работа часто была не для дела, а для галочки, для получения зарплаты. Личная жизнь тоже становилась формальностью. Зилов — дитя этого времени. Его цинизм и безразличие — это защитная реакция на разрыв между громкими словами и тихой, бессмысленной реальностью. Он не борец и не протестант. Он — приспособленец, который понял правила игры и научился в них существовать, но душа его от этого заболела смертельной скукой. Посмотрите на его окружение. Все они — его отражение. Саймон, мечтающий о машине и даче; Валерия, жаждущая только комфорта и вещей; Галина, его жена, которая еще пытается верить в любовь, но в итоге сдается и уезжает. Они все живут в том же мире полуправды и получувств. Дружба здесь измеряется количеством выпитого, любовь — мимолетными связями. В сцене, где они разыгрывают телефонный звонок от несуществующей любовницы Зилова, издеваясь над наивным Кушаковым, — вся суть их отношений. Это не дружба, а стая, где каждый готов посмеяться над другим, чтобы самому не стать жертвой. Зилов — самый талантливый актер в этой стае, а потому и самый несчастный. И вот наступает кульминация — «пробуждение». Получив похоронный венок, Зилов пытается покончить с собой. Это не героический поступок, а отчаянная попытка доказать себе, что он еще может что-то почувствовать, даже если это боль и страх смерти. Но и здесь его преследует фарс — ружье оказывается не заряжено. Даже умереть по-настоящему он не может. А после, очнувшись, он первым делом звонит приятелям, чтобы вместе пойти развлекаться, как ни в чем не бывало. Кажется, круг замкнулся. Но финал пьесы открыт. Зилов в ужасе пытается дозвониться до уехавшей жены, но бросает трубку. И последний его крик: «А-а-а!» — это крик в пустоту. Крик человека, который наконец увидел бездну внутри себя. Что он будет делать дальше? Вернется к прежней жизни или что-то изменится? Вампилов не дает ответа. Так герой ли он нашего времени? Да, безусловно. Но не как пример для подражания, а как диагноз. Зилов — это портрет «потерянного поколения» застоя, поколения, у которого отняли большую идею, не дав взамен ничего, кроме потребительского благополучия. Его душевная пустота, его тоска, его неумение любить и верить — это болезни, порожденные эпохой всеобщей лжи и равнодушия. Он не злодей. Он — жертва. Жертва времени, которое разучило людей быть искренними, жертва системы, в которой слова давно разошлись с делом. Но актуален ли Зилов сегодня, в наше, совершенно другое время? Удивительно, но да. Потому что проблема внутренней пустоты, бегства от реальности в виртуальные миры или в погоню за успехом-имитацией, страх перед глубокими чувствами и ответственностью — все это знакомо и современному человеку. Наш «застой» может быть не общественным, а личным, душевным. И многие из нас, как Зилов, носят в себе тоску по какой-то «утиной охоте» — по чему-то настоящему, простому и важному, что вечно откладывается на потом. Вампилов не осуждает Зилова. Он его понимает и жалеет. И заставляет жалеть нас. Этот герой страшен именно тем, что в нем мы узнаем частичку себя — свою лень души, свою готовность плыть по течению, свою иронию, которая порой скрывает не силу, а слабость. Зилов — не герой в привычном смысле. Он — антигерой, который стал самым честным зеркалом своей эпохи и, как ни странно, последующих поколений. Его трагедия — это предупреждение о том, что происходит с человеком, когда он теряет смысл, заменяя его суррогатами, и перестает отличать игру от жизни. А это предупреждение, увы, вневременное.