Сочинение Византийская икона Божией Матери
Когда я вхожу в наш маленький сельский храм, мой взгляд всегда сразу находит Её. В полумраке, среди множества других образов, сияет особенным, тихим светом икона Божией Матери. Она не похожа на привычные мне картины. Лик Её строгий и в то же время бесконечно милосердный, глаза большие, печальные, смотрящие будто в самую душу. Свечной огонек трепещет перед ней, отбрасывая золотые отсветы на Её тёмное одеяние и на нимб вокруг головы Младенца, которого Она держит. Это – список с древней византийской иконы, как однажды пояснил мне батюшка. И с тех пор мне захотелось понять, что же это такое – византийская икона, и почему она так волнует сердце, даже если смотришь на неё впервые. Византия… Это слово звучит для меня как волшебное заклинание, переносящее в далёкий, исчезнувший мир. Огромная империя, мост между Европой и Азией, наследница величия Рима и мудрости Эллады. Но главным её сокровищем была не военная мощь и не богатства, а вера. Именно здесь христианство, выйдя из катакомб, стало основой всей жизни, культуры, искусства. И здесь родилась икона – не просто картина на религиозную тему, а «окно в невидимый мир», как говорили сами византийцы. Иконописцы считали себя не художниками в нашем понимании, а проводниками Божественной истины. Они не выдумывали сюжеты, а следовали строгим канонам, переданным, как верили, от самого евангелиста Луки, первого иконописца. Икона Божией Матери занимает в этом мире особое, самое почётное место. Ведь через Неё Бог пришёл в наш мир. Византийские мастера создали удивительные образы, чтобы раскрыть эту тайну. Они не писали портрет земной женщины Марии. Их задача была показать Матерь Божию – Царицу Небесную, вместившую в Себя Невместимого. Поэтому на иконах Она предстаёт величавой и спокойной. Лик Её лишён мимолётных земных эмоций. В нём – сосредоточенность, тихая скорбь о мире и одновременно радость о спасении, которое принёс Её Сын. Огромные глаза, глядящие прямо на молящегося, – это «окна» души, через которые мы видим бездонную любовь и сострадание. Одеяния Богородицы на византийских иконах всегда торжественны: тёмно-вишнёвый мафорий (покрывало), украшенный тремя золотыми звёздами – на голове и плечах, как знак Её девства до, во время и после Рождества, и синяя туника. Эти цвета глубоко символичны. Красный – цвет царственности, страданий и жизни. Синий – цвет небесной чистоты и божественной тайны. Соединяясь в образе Богоматери, они говорят о том, что в Ней соединилось небесное и земное, Божество и человечество. Часто край мафория украшен золотой каймой – это знак Её прославления, сияния благодати. Но самая главная часть любой иконы Богородицы – это, конечно же, Младенец Христос. И здесь византийское искусство достигает невероятной глубины. Младенец никогда не выглядит просто милым ребёнком. В Его лике, в мудром, взрослом взгляде уже угадывается будущий Спаситель и Вседержитель. Он облачён в золотые одежды – цвет Божественного света. Его поза и жест полны смысла. Иногда Он прижимается щекой к щеке Матери, как на иконе «Умиление» – это образ нежной любви между Богом и человечеством. Чаще же Он сидит прямо на Её руке, благословляя мир, а в другой руке держит свиток – символ Евангелия, Благой Вести. Одним из самых древних и почитаемых типов византийских икон является «Одигитрия», что значит «Путеводительница». Именно к этому типу принадлежит наша храмовая икона. На ней Богородица одной рукой указывает на Младенца Христа. Этот жест – суть всего христианства. Он словно говорит каждому, кто смотрит на икону: «Вот путь к спасению. Вот Тот, Кто есть Истина и Жизнь. Идите за Ним». Младенец же, сидящий на левой руке Матери, правой рукой благословляет, а в левой держит свиток. Взаимный взгляд Матери и Сына здесь не столько нежен, сколько торжественен и полон предвидения грядущих страданий. Знаменитейшая «Одигитрия» – это Владимирская икона Божией Матери, привезённая на Русь из Византии и ставшая самой любимой и святой заступницей русской земли. Другой великий образ – «Елеуса», или «Умиление». Здесь Младенец припадает щекой к щеке Матери, обнимая Её за шею. Их лики соприкасаются. В этом образе – вся безграничная любовь Бога к людям, выраженная в нежности между Матерью и Сыном. Самый прославленный пример – икона «Боголюбская», но корни её – в византийских прообразах. Смотря на такую икону, понимаешь, что Бог не далёкий и грозный судия, а Любовь, которая хочет быть как можно ближе к каждому из нас. Были и другие типы: величественная «Оранта» с молитвенно воздетыми руками, «Знамение», где Младенец изображён в медальоне на лоне Матери, символизируя Боговоплощение. Каждый из них открывал верующим новую грань почитания Богородицы: как Заступницы, как Молитвенницы, как Вратарницы Небесного Царства. Византийские иконы писались особыми красками на тщательно подготовленных деревянных досках. Но главным материалом было не дерево и не яичная темпера, а свет. Золотой фон – это не просто украшение. Это символ самого Царства Небесного, божественного, нетварного света, в котором пребывают святые. Лики и фигуры не отбрасывают теней, потому что этот свет пронизывает всё. Складки одежд, очертания нимбов – всё подчинено одной цели: не изобразить тело, а показать преображённую, одухотворённую плоть. Перспектива в иконах обратная: линии сходятся не где-то в глубине, а будто выходят на того, кто смотрит. Мир иконы разворачивается к нам, приглашая войти в него. Когда я думаю о судьбе этих икон, сердце сжимается. Сколько их было уничтожено во времена иконоборчества, когда в самой Византии боролись с почитанием образов! Но Церковь отстояла икону, доказав, что честь, воздаваемая образу, переходит на Первообраз. А потом пал и сам Константинополь – Второй Рим. Но византийская икона не умерла. Она, как драгоценное семя, была перенесена на русскую почву. Наши предки, приняв крещение от Византии, с благоговением восприняли и её художественный язык. Древнерусские иконописцы – Феофан Грек, Андрей Рублёв – были прямыми наследниками византийской традиции. Они не просто копировали греческие образцы, а вдохнули в них свою, русскую душу, но основа осталась прежней – торжественной, глубокой, богословски точной. Сегодня, стоя перед нашей скромной иконой, я вижу не просто старинный образ. Я вижу живое звено, соединяющее меня через века и пространства с тем далёким, сияющим золотом и верой миром Византии. В строгих чертах лика Богородицы – мудрость целой цивилизации, сделавшей Бога центром всего. В золотых всполохах на нимбе – отсвет того нетварного Фаворского света, о котором писали византийские святые. Эта икона – молчаливый проповедник. Она говорит без слов о вечном, о любви, о жертве, о надежде. Иногда, когда в храме никого нет, я подхожу совсем близко и смотрю в эти большие, всепонимающие глаза. И мне кажется, что через них смотрит на меня сама история, сама вера, закалённая в испытаниях. И я чувствую, что я – не один. Я часть огромной семьи народов, которые на протяжении тысячи лет шли к Богу, держа в руках и в сердце эти удивительные образы – византийские иконы Божией Матери, наши общие духовные сокровища, наши путеводительницы и утешительницы. И это чувство связи – самое главное, чему учит нас эта тихая, величавая красота, пришедшая из глубины веков.