Сочинение Почему Гамлет обречен на гибель?

Великий датский принц Гамлет, чья история уже несколько веков заставляет сердца биться чаще, с самого начала своего пути кажется обреченным. Он не просто погибает в финале трагедии, он словно движется к этой гибели с первой встречи с Призраком, а может, и раньше. Почему же умный, благородный, чувствующий молодой человек не может найти иного выхода, кроме кровавой развязки, уносящей с собой почти всех? Ответ кроется не в одном злодее или ошибке, а в страшном сплетении его характера, обстоятельств и самого мира, в который он попал.
Всё начинается с потрясения, которое ломает его картину мира. Гамлет возвращается в Эльсинор из университета, где изучал науки и искусства, верил в разум и красоту. И что же он видит? Скоропалительный брак матери с дядей, который даже не дождался конца траура по отцу. Весь двор спешит забыть старого короля и угодить новому. Для Гамлета, который искренне любил отца и уважал мать, это удар. Мир из гармоничного и справедливого превращается в фальшивый и гнилой. «Каким докучным, тусклым и ненужным / Мне кажется всё, что ни есть на свете!» — восклицает он. Эта глубокая меланхолия, это разочарование — первая ступень к гибели. Он уже не может жить, как раньше, просто выполнять обязанности принца. Почва ушла у него из-под ног.
И тут является Призрак и обрушивает на него второе, ещё более страшное потрясение. Узнав, что отец был подло убит родным братом, Гамлет получает не просто долг мести. Он получает миссию, которая противоречит всей его натуре. Он должен действовать в мире, где правят предательство и лицемерие, но действовать честно и справедливо. Он должен убить, но он не убийца. Он должен быть жестоким, но в нём слишком много мысли и чувства. «Век расшатался — и скверней всего, / Что я рожден восстановить его!» — вот его крест. Он чувствует груз исправления целого мира, но он к этому не готов. Эта ноша для одного человека неподъёмна.
И здесь мы подходим к главной причине его обреченности — знаменитой гамлетовской нерешительности. Он не слаб, он не трус. Он силён духом, чтобы противостоять призраку, обличать мать, отправлять на верную смерть бывших друзей. Но его сила — в анализе, в сомнении, в рефлексии. Он мыслитель. Каждое действие он пропускает через тысячу «а что, если?». Убить Клавдия за молитвой? Но тогда тот попадёт в рай, а это не будет справедливой местью. Поверить ли Призраку? А вдруг это дьявол, искушающий его? Его ум работает как острый скальпель, рассекающий любое простое решение на множество сложных и пугающих последствий. В мире, где нужно действовать быстро и безжалостно (как делает Фортинбрас или даже Лаэрт), Гамлет топчется на месте, мучая себя и всех вокруг. Эта задержка дает Клавдию время на контрдействия, запутывает всё сильнее и в конце концов приводит к цепной реакции смерти.
Одиночество Гамлета тоже ведёт его к пропасти. На кого он может опереться? Офелия? Он её любит, но, узнав о предательстве матери, разочаровывается во всех женщинах и отталкивает её, сам становясь причиной её безумия. Горацио? Он верный друг, но это сторонний наблюдатель, «не раб страстей», он не может до конца понять ту бурю, что бушует в душе принца. Розенкранц и Гильденстерн? Они оказываются шпионами короля. Мать? Она слепа и находится во власти Клавдия. Гамлет абсолютно один в своём знании и своём долге. Это одиночество гнетёт его, заставляет играть роль безумца, что ещё больше отдаляет его от людей. Не имея поддержки, человек легко может сломаться или сделать роковой шаг.
Мир Эльсинора — это мир ловушек, подслушиваний и яда. Гамлет пытается бороться с этим миром, но постепенно сам заражается его правилами. Он притворяется безумным, но эта игра меняет его самого, делает более циничным и жестоким. Он без сожаления отправляет на казнь Розенкранца и Гильденстерна, хотя те были всего лишь марионетками. Он без колебаний убивает Полония, спрятавшегося за ковром. «Кто там, крыса?» — бросает он и наносит удар. Это уже не рефлексирующий философ, это человек, в котором проснулась ярость и которая толкает его к опрометчивым поступкам. Он пытается раскрыть правду с помощью искусства (сцена «Убийство Гонзаго»), но в ответ мир отвечает ему грубой силой и коварством. В этой схватке хитрости и силы чистый, хоть и запутавшийся, идеалист Гамлет обречён проиграть.
Есть и ощущение рока, которое висит над всей пьесой. С самого начала мы чувствуем, что дело кончится плохо. Призрак требует мести, а месть в шекспировские времена (да и в любые) редко обходится без новых смертей. Гамлет и сам чувствует эту предопределённость. Его знаменитые размышления «Быть или не быть» — это не просто вопрос о самоубийстве. Это вопрос о том, стоит ли вступать в борьбу с морем зла, зная, что, скорее всего, потерпишь поражение. Он выбирает «быть» и бороться, но внутренне готов к гибели. После стычки с пиратами он возвращается в Данию другим — умиротворённым, почти смирившимся. «Есть особое провидение в падении воробья. Если теперь, то не потом; если не потом, то теперь; если не теперь, то всё равно когда-нибудь. Готовность — это всё». Он готов к смерти, он принял свою судьбу.
Финал трагедии логичен и неизбежен. Отравленные клинки, отравленное вино — весь яд, который Клавдий приготовил для других, в итоге убивает и его самого. Гамлет, наконец, совершает месть, но ценой собственной жизни, жизни матери, Лаэрта. Он умирает, выполнив долг, но не победив систему. Мир Эльсинора не стал чище или справедливее. Его займёт прагматичный Фортинбрас, который будет править, не мучаясь вечными вопросами. В этом и есть вся трагедия.
Гамлет обречён на гибель, потому что он — человек мыслящий и чувствующий в мире, где правят действие и интрига. Он — правдоискатель в мире лжи. Он — носитель морали в аморальном времени. Его гибель — это не поражение труса, а крах гуманистического идеала перед лицом грубой реальности. Он обречён, потому что он лучше, сложнее и честнее того мира, в который брошен. Его смерть — это горький вопрос, который Шекспир задаёт нам всем: может ли чистая душа, weighted down by the pale cast of thought, выжить, не запятнав себя, в жестоком водовороте жизни? Ответ, который дает нам трагедия, печален, но именно поэтому образ датского принца, такого живого, такого понятного в своих муках, продолжает волновать нас, напоминая о цене честности и страшной тяжести познания.