Сочинение-рассуждение по поэме Некрасова «Кому на Руси жить хорошо»

За окном нашего класса кружится первый снег, и в тишине, нарушаемой только скрипом мела, я думаю о странниках. Не о тех, что идут сейчас по улице, спеша домой в теплые квартиры, а о семерых мужиках из далеких деревень, что разбрелись по бескрайним просторам Руси с их вечным, простым и таким неразрешимым вопросом: «Кому живется весело, вольготно на Руси?» Поэма Николая Алексеевича Некрасова – это как долгая дорога, по которой мы идем вместе с этими правдоискателями, и с каждым шагом наше представление о счастье меняется, усложняется, становится глубоким и горьким.
Казалось бы, с чего начать такой великий поиск? Герои Некрасова – простые крестьяне, только что освобожденные от крепостного права. Их свобода еще пахнет сыростью и неизвестностью, как весенний ветер после долгой зимы. И они, как дети, задают самый главный вопрос. И в их простодушном перечне возможных счастливцев – поп, помещик, купец, чиновник, министр, даже сам царь-батюшка – уже кроется народная мудрость. Они не ищут счастливого среди себе подобных, среди хлеборобов и пахарей. Им с самого начала кажется, что счастье – это привилегия, особый статус, сытость и власть. Но дорога, как настоящий учитель, быстро развеет эти наивные иллюзии.
Первая же встреча – с попом – рушит один миф. Поп говорит не о духовной радости, а о тяжелой доле: о нищих мужиках, у которых нечего взять, о вечных похоронах да рожденьях, о том, что его дразнят и попрекают. Его счастье – «покой, богатство, честь» – оказывается призрачным. Нет у него ни покоя, ибо зовут в любое время, ни богатства, ибо народ беден, ни чести, ибо «попова говядина» – грубая насмешка. И уже здесь, в начале пути, мы понимаем: Некрасов показывает не просто конкретных людей, а целые сословия, и везде – своя тягота, своя неправда.
Но самое сильное впечатление от поэмы – это, конечно, женская доля. Образ Матрены Тимофеевны Корчагиной врезается в память навсегда. Ее исповедь – это целая поэма внутри поэмы, песня о русской женщине, которую Некрасов назвал «типом величавой славянки». Когда мужики спрашивают ее о счастье, она отвечает горькой шуткой: «Не дело – между бабами счастливую искать!» А потом льется рассказ, от которого сжимается сердце. Девство в родительском доме, где она была «как у Христа за пазухой», – вот, пожалуй, единственный светлый миг. А дальше – рабство в чужой семье, побои свекра, вечный труд, трагическая гибель первенца Демушки, солдатчина мужа, унижения. Ее прозвали «счастливицей» лишь потому, что она отстояла мужа, да избежала страшной участи солдатки. Но разве это счастье? Это скорее выживание, героическое и стоическое. «Ключи от счастья женского… заброшены, потеряны у Бога самого!» – заключает Матрена. И мы видим, что счастье для народа – это не что-то большое и сияющее, а просто отсутствие несчастий, небольшая передышка в череде бед.
А как же те, кто у власти? Помещик Оболт-Оболдуев с его тоской по крепостным временам смешон и жалок. Его «счастье» ушло безвозвратно вместе с правом владеть людьми. Он – как ископаемый зверь, переживший свой век. Его жалобы на то, что теперь мужик «не бьет лба» и пьет вино не в барском кабаке, показывают всю пустоту и паразитизм этого мира. Счастье, построенное на чужом рабстве, оказалось ложным и недолговечным.
И вот, когда кажется, что круг замкнулся и счастливого на Руси нет, появляется он – Гриша Добросклонов. Он не помещик, не чиновник, не купец. Сын бедной дьячихи и батрака, он сам прошел через голод и лишения. Но в нем горит не личный, а всенародный огонь. Его счастье – совершенно иного свойства. Оно не в богатстве, не в покое, а в служении. В пламенной песне «Русь» слышится его вера: «Ты и убогая, ты и обильная, ты и могучая, ты и бессильная, матушка-Русь!». А в другой песне, «Средь мира дольного…», звучит его личный выбор – путь «народного заступника», путь, сулящий ему «чахотку и Сибирь».
Вот он, ответ, который вызревает к концу поэмы. Народные правдоискатели так и не нашли конкретного, довольного жизнью человека в том смысле, как они понимали это вначале. Но они нашли нечто большее – правду о Руси. Они узнали, что счастье народное – в труде, в любви к земле, в способности терпеть и сострадать, как Матрена; в силе духа и чувстве собственного достоинства, как у Савелия-богатыря; в праведном гневе, как у Якима Нагого, который в пожаре спасал не деньги, а картинки – то есть красоту и духовность.
А подлинное, высокое счастье, по Некрасову, – это счастье борьбы и самопожертвования. Гриша Добросклонов счастлив не потому, что ему хорошо, а потому, что он чувствует свою необходимость, свою связь с народным горем и видит светлую цель впереди. Его счастье – в том, чтобы идти «на бой, на труд» за общее благо. «Ему судьба готовила путь славный, имя громкое народного заступника, чахотку и Сибирь». И эта судьба не пугает, а вдохновляет, потому что в ней есть высший смысл.
Читая поэму, я вспоминал нашу деревню и своего деда. Он никогда не говорил о счастье большими словами. Для него счастье было, когда урожай удался, когда вся семья здорова за столом сидит, когда после долгой зимы прилетают скворцы. Это простое, земное, выстраданное понимание очень близко некрасовским героям. Но в то же время Некрасов зовет дальше – не просто терпеть и выживать, а менять свою судьбу. Гриша – это как луч света в темном царстве народного горя. Он показывает, что счастье – это не статичное состояние, а движение, дорога, борьба.
Поэма «Кому на Руси жить хорошо» осталась незавершенной, словно сама жизнь, в которой поиск правды и счастья никогда не кончается. Но последний аккорд, который оставляет в нашей душе Некрасов, – светлый и бодрый. Он верит в Русь, в ее могучие, но еще спящие силы, в то, что найдутся свои Добросклоновы в каждом поколении. Счастье, оказывается, не в том, чтобы найти готовый клад, а в том, чтобы идти, искать, сострадать и бороться. И тогда, как поет Гриша, «избытком сил могучих» воспрянет Русь, и наступит та самая, настоящая вольготная жизнь, о которой так искренне и так мучительно спрашивали семь мужиков на большой столбовой дороге. Их вопрос не остался без ответа. Ответ – в самой дороге, в народной судьбе и в той неугасимой искре надежды, которую зажег в своей поэме великий печальник народный Николай Алексеевич Некрасов.