Сочинение-рассуждение «Недоросль»

Комедия Дениса Ивановича Фонвизина «Недоросль», написанная больше двух веков назад, кажется нам сегодня чем-то далёким и почти сказочным. Там странные имена — Митрофанушка, Скотинин, Правдин. Там смешные и грубые выражения — «не хочу учиться, а хочу жениться» или «география — не дворянская наука». Но если приглядеться повнимательнее, отодвинуть в сторону пудреные парики и старинные кафтаны, мы увидим, что проблемы, которые поднимает Фонвизин, живы до сих пор. А его герои, увы, совсем не кажутся музейными экспонатами. Это сочинение — попытка понять, почему пьеса о ленивом недоросле восемнадцатого века остаётся такой важной и сегодня.
Главный герой, ради которого, кажется, и затеяна вся эта история, — шестнадцатилетний Митрофанушка Простаков. Само его имя с греческого означает «являющий свою мать», и это ключ к разгадке. Митрофан — точное отражение своей матери, госпожи Простаковой. Она его безумно любит, но эта любовь слепа и губительна. Она потакает всем его капризам, нанимает ему недоучившихся учителей лишь для вида и сама же внушает, что учёба — это ненужная тягота для дворянина. «Лишь тебе мученье, я вижу», — говорит она сыну, глядя на учебники. В результате вырастает не просто невежда, а законченный эгоист, грубиян и жестокий человек. Его знаменитая фраза в финале: «Да отвяжитесь, матушка, как навязалась…» — это не просто смешно. Это страшно. Это итог всей системы воспитания, построенной на слепой любви и вседозволенности.
Но Митрофан — не причина, а следствие. Настоящая «недоросль» по духу, по уму и по сердцу — это его мать, госпожа Простакова. Она — властная, жестокая, необразованная помещица, для которой крепостные люди — не люди, а «скоты». Она может отнять у сироты Софьи имение, выдать её замуж за своего брата Скотинина, а потом, когда выясняется, что Софья богата, тут же передумать и сватать за своего сына. Для неё не существует закона или морали, есть только её собственная выгода и сиюминутное желание. Фонвизин показывает, что настоящая беда России не в юных Митрофанушках, а в таких вот «взрослых недорослях», которые управляют судьбами людей. Их невежество и самодурство страшнее любой лени.
Рядом с миром Простаковых и Скотининых Фонвизин выводит мир положительных героев. Это Стародум, Правдин, Милон и сама Софья. Они говорят правильные, высокие слова о долге, чести, службе Отечеству. Стародум, как мудрый наставник, изрекает целые проповеди: «Имей сердце, имей душу, и будешь человек во всякое время». Правдин, как чиновник, призванный навести порядок, по букве закона отнимает имение у Простаковой. Эти герои, безусловно, нужны — они выражают идеалы автора, они дают надежду на справедливость. Но, честно говоря, они получаются у Фонвизина менее живыми, чем отрицательные персонажи. Их речи иногда кажутся слишком правильными, книжными. Зло у Фонвизина яркое, выпуклое, смешное и оттого запоминающееся, а добро — скорее красивая и необходимая декларация.
И вот здесь мы подходим к самому главному. «Недоросль» — это не просто сатира на неуча-маменькиного сынка. Это жёсткая и беспощадная сатира на целое общественное явление — крепостное право и порождённую им дикость дворянства. Простакова кричит своей кормилице Еремеевне, посвятившей ей всю жизнь: «А ты, бестия, остолбенела, а ты не впилась братцу в харю?» Скотинин хвастается, что любит свиней больше, чем людей. В этом мире всё перевёрнуто с ног на голову. Жестокость называется порядком, грубость — простотой нравов, а тунеядство — законной дворянской привилегией. Фонвизин, сам будучи дворянином, бьёт тревогу: так дальше жить нельзя. Страна, управляемая Скотиниными и воспитывающая Митрофанов, обречена на застой.
Может показаться, что в наше время, когда крепостного права нет, а учиться обязаны все, комедия утратила свою остроту. Но это не так. Потому что «Недоросль» — это, в самой своей глубине, пьеса о воспитании. О том, какими вырастают дети в атмосфере безнаказанности, грубости и культе материальных благ. Разве сегодня мы не встречаем «Митрофанушек», которых родители «любят» так, что освобождают от любых обязанностей, покупают оценки и верят, что их чадо — самое гениальное, просто мир его не понимает? Разве не встречаем мы «госпож Простаковых» в лице некоторых влиятельных людей, которые считают, что закон и правила писаны не для них, что всё можно купить или силой отнять? И разве проблема выбора между честным, но трудным путём Стародума и лёгким, бесчестным путём Простаковой не стоит перед каждым человеком?
Фонвизин не даёт лёгких решений. Да, в финале пьесы зло наказано: имение Простаковой взято под опеку, Митрофана отправляют на службу, Софья обретает счастье с Милоном. Но чувствуется, что это не окончательная победа, а лишь частный случай, осуществлённый руками честного чиновника Правдина. Сама система, породившая Простаковых, остаётся. И самая пронзительная нота звучит в финале, когда сломленная Простакова бросается к сыну за утешением, а он её отталкивает. Это справедливое возмездие, но в нём столько человеческой трагедии, что смех замирает на губах. Фонвизин показывает: зло, в первую очередь, убивает души самих злодеев и их близких.
Читая «Недоросль» сегодня, мы смеёмся над незадачливыми учителями, над глупостью Скотинина, над ленью Митрофана. Но этот смех — не весёлый и беззаботный. Это смех сквозь слёзы, «смех сквозь невидимые миру слёзы», как позже скажет Гоголь. Фонвизин заставляет нас задуматься о самых главных вопросах: что такое истинное образование — просто диплом или воспитание ума и сердца? Что важнее — права, данные происхождением или богатством, или ответственность, идущая от совести? Как не вырастить в своём доме, в своей стране нового «недоросля», душевного и нравственного?
Комедия Фонвизина, несмотря на свой почтенный возраст, остаётся удивительно современной. Она как зеркало, в котором, если присмотреться, можно увидеть не только смешные старинные силуэты, но и отражение наших собственных недостатков. Она напоминает нам, что недоросль — это не возраст, а состояние души. И что самая опасная болезнь общества — это невежество, подкреплённое властью и безнаказанностью. Пока мы будем узнавать в окружающих черты героев этой пьесы, пока будем слышать отголоски их реплик в нашей жизни, «Недоросль» будет жить, не сходя со сцены и со страниц учебников, как суровое и мудрое предупреждение из прошлого.