Сочинение Семья и семейные ценности (семья Головлевых)

Одно из самых теплых и уютных слов в любом языке — «семья». Оно ассоциируется с домом, где тебя всегда ждут, где пахнет пирогами, где помнят твое детство. Но, к сожалению, так бывает не всегда. Иногда под крышей одного дома собираются чужие люди, связанные не любовью, а лишь родством по крови. И нет места более холодного и пустого, чем такой дом. Именно о такой, страшной своей ненормальностью, семье читаем мы в романе Михаила Евграфовича Салтыкова-Щедрина «Господа Головлевы». Семейные ценности здесь перевернуты с ног на голову, и писатель показывает нам, к какому краху это ведет.
Род Головлевых на первый взгляд кажется большим и крепким. Помещичья семья, владеющая землями и крепостными, живет в достатке. Глава семьи — Арина Петровна, властная и умная хозяйка. У нее есть муж — безвольный и опустившийся Владимир Михайлович, и трое сыновей: Степан, Порфирий и Павел, а также дочь Анна. Казалось бы, все условия для счастья. Но с первых же страниц мы чувствуем ледяное дыхание этого дома. Здесь никто никого не любит. Арина Петровна видит в детях не родных существ, а либо будущих помощников в деле управления имением, либо досадную обузу. Она жестока, расчетлива и скуповата. Ее мир вращается вокруг власти и денег. Даже ласковые прозвища, которые она раздает детям — «Иудушка», «паинька» — звучат нежно, но за ними скрывается холодная оценка их полезности.
Отца, Владимира Михайловича, в семье почти нет. Он человек слабый, живущий в своем мире мечтаний и бесконечных разговоров о прошлом величии рода. Он не авторитет для детей, его просто не слушают. И дети, лишенные родительского тепла и настоящего воспитания, вырастают в атмосфере лицемерия, жадности и взаимной ненависти. Старшие сыновья, Степан и Павел, — неудачники, сломленные властной матерью. Степан, острый на язык, но бесхарактерный, спивается и умирает в нищете. Павел, угрюмый и замкнутый, замыкается в своем флигеле и тоже медленно убивает себя водкой. Они не нашли в семье ни поддержки, ни понимания, ни просто человеческого участия.
Но самый страшный плод головлевского воспитания — это, конечно, Порфирий Владимирович, прозванный Иудушкой. Он с детства усвоил главный закон семьи: чтобы выжить и получить свое, нужно льстить, притворяться и ждать удобного момента. Его лицемерие стало второй натурой. Он осыпает мать словами любви — «маменька», «голубушка» — но в душе лишь подсчитывает, когда же он получит свою долю наследства. Он говорит о благочестии, постоянно цитирует религиозные догмы, но в его устах они становятся орудием пытки для окружающих. Он доводит до смерти своего племянника, сына сестры Анны, Петеньку, отказав тому в помощи. Он обрекает на голодную смерть своего внебрачного сына Володьку. Для Иудушки семья — это не круг близких, а поле для бесконечных манипуляций и вымогательства.
Что же служит здесь семейными ценностями? Не любовь, не взаимопомощь, не уважение. Ценностями являются деньги, земля, собственность. Все разговоры вращаются вокруг разделов имущества, доли в доходе, кто кому сколько должен. Даже умирая, члены семьи думают не о прощении и примирении, а о том, не потеряют ли они хоть копейку. Арина Петровна, некогда могущественная хозяйка, в старости становится нищей приживалкой в доме ненавистного Иудушки, который морит ее голодом и холодом. И она сама, умирая на чужом постоялом дворе, осознает весь ужас пройденного пути: «И зачем я это… все копила? Для кого?»
Семья Головлевых — это семья-призрак. В их большом доме нет жизни, там царит смерть. Сначала духовная, а затем и физическая. Они не умеют радоваться, прощать, сострадать. Их общие трапезы — это мучительные церемонии, где Иудушка ведет лицемерные речи, а остальные молчат, подавленные тоской. В этом доме нет музыки, нет смеха детей, нет задушевных разговоров у камина. Есть только тиканье часов, отсчитывающих время до чьей-нибудь смерти, да шелест бумаг с расчетами.
Жуткий финал романа становится закономерным итогом. Иудушка, оставшись в полном одиночестве после смерти матери, брата, племянников, вдруг прозревает. Призраки прошлого начинают преследовать его. Он понимает, что вокруг него — пустота, которую он сам и создал. Его бессмысленная болтовня смолкает. В бурю, в метель он идет на могилу к матери, чтобы покаяться, и замерзает на дороге. Его смерть такая же безрадостная и одинокая, как и жизнь всей семьи. Род Головлевых прерывается. Не стало никого.
Читая эту печальную историю, невольно задаешься вопросом: а что же было нужно, чтобы этого не случилось? Ответ, кажется, лежит на поверхности. Им не хватало самого простого — человечности. Если бы Арина Петровна любила своих детей не как собственность, а как живые души, если бы отец нашел в себе силы быть для них опорой, если бы братья поддерживали друг друга, а не завидовали — все могло сложиться иначе. Семейные ценности — это не абстрактные слова. Это ежедневный труд души: умение услышать, простить неловкое слово, порадоваться успеху близкого, просто молча посидеть рядом в трудную минуту. Это когда «мое» без сожаления становится «нашим».
Салтыков-Щедрин, конечно, писал не только о семье. Он показывал духовное вырождение целого сословия — помещиков, чья жизнь построена на паразитизме и праздности. Семья Головлевых стала страшным символом такого распада. Но смысл этой книги выходит далеко за исторические рамки. Это предупреждение для всех нас.
Каждая семья — это маленький мир, который мы строим сами. Можно построить его на деньгах и расчете, как Головлевы, превратив в холодную крепость, где каждый сам за себя. А можно — на доверии и тепле, создав ту самую тихую гавань, куда хочется возвращаться. Головлевы забыли, что главное богатство семьи — не в сундуках с деньгами, а в сердцах, наполненных любовью. И когда сердца окаменели, даже самые полные сундуки не спасли их от страшного конца — полного, леденящего одиночества.
Их история учит нас ценить то, что действительно важно. Шум родительского дома, запах маминых котлет, папин совет, поддержка брата или сестры, общие воспоминания — вот настоящее наследство. Его нельзя разделить по актам, его нельзя промотать, как имение. Оно с тобой навсегда. И пока ты помнишь эту теплоту и несешь ее дальше, твоя семья жива. У Головлевых этого не было. И потому их родовая усадьба осталась лишь мрачным памятником тому, как страшно можно ошибиться, променяв душу семьи на призрачные ценности счета и владения.