Сочинение Классицизм в 19 веке

Когда говорят о классицизме, многие представляют себе строгие белые колонны античных храмов, римские тоги или трагедии французских драматургов XVII века. Кажется, что это искусство давно ушедших эпох. Но если приглядеться к нашему девятнадцатому столетию, особенно к его первой половине, то можно увидеть, что дух классицизма никуда не исчез. Он словно могучий корень, от которого пошли многие прекрасные ветви. В век паровозов и революций, романтических бурь и национального подъема классические идеи красоты, порядка и гармонии продолжали жить, пусть и в новом обличье.
Что же такое классицизм в его сути? Это стремление к идеалу. Художники, писатели, архитекторы этой традиции верили, что где-то существует совершенная, разумная и вечная красота. Они находили её в наследии Древней Греции и Рима. Там видели образец ясной мысли, гражданской доблести и гармоничной формы. Всё должно быть пропорционально, уравновешенно и подчинено строгим правилам, как в геометрии. Зло и добро, комичное и трагичное не смешивались, а герой всегда совершал выбор в пользу долга, даже ценой личного счастья. Этот мир, созданный разумом, был очень прочным и правильным, как здание из мрамора.
Но на рубеже XVIII и XIX веков в Европе загремели пушки, рухнули троны, и на сцену истории вышел новый герой — народ. Казалось, старые идеалы должны были рассыпаться в прах. Однако произошло удивительное. Классицизм не умер, а возродился с новой силой, особенно в архитектуре и скульптуре. Этот период часто называют неоклассицизмом, то есть «новым классицизмом». После шумного и игривого стиля барокко и рококо обществу снова захотелось спокойствия, величия и ясности. Строгие линии античности стали символом не только вкуса, но и новых политических идей.
Вспомним наполеоновскую Францию. Император Наполеон Бонапарт хорошо понимал силу образов. Он хотел ассоциировать свою империю с могуществом Древнего Рима. При нем Париж начали украшать триумфальными арками, похожими на арки римских цезарей. Самая знаменитая из них — Триумфальная арка на площади Звезды — была заложена именно в его честь. Она огромна, монументальна и лишена лишних украшений. Её мощь говорит сама за себя. В этом вся суть классицизма XIX века: грандиозные масштабы, обращение к античным формам для прославления современной власти и национальной славы.
Россия в этом веке тоже переживала неоклассический расцвет, который здесь называли русским ампиром, то есть «имперским стилем». После победы над тем же Наполеоном в 1812 году страна почувствовала себя великой европейской державой. И эту мощь нужно было выразить в камне. Посмотрите на здания Петербурга того времени. Казанский собор с его величественной колоннадой, напоминающей римский собор Святого Петра. Адмиралтейство с его длинными фасадами, скульптурными группами и стройной иглой шпиля. Главный штаб на Дворцовой площади — гигантская дуга, увенчанная триумфальной колесницей. Эти постройки не просто красивы. Они создают чувство порядка, устойчивости и государственного величия. Архитекторы Карл Росси, Андрей Воронихин, Андреян Захаров брали античные элементы — колонны, портики, фронтоны — и складывали из них новые, грандиозные ансамбли, которые воспевали победу и славу России.
Но классицизм жил не только в камне. Он глубоко проник в литературу и особенно в поэзию. Правда, здесь ему пришлось соседствовать с бурно растущим романтизмом. Поэты-романтики воспевали бурю чувств, таинственные горы, одиночество и мятеж. Классицисты же оставались верны разуму, гармонии и общественному служению. Величайшим представителем этого направления в России был, без сомнения, Александр Сергеевич Пушкин. Да, мы часто видим в нем романтика, но дух классицизма ему был очень близок, особенно в ранние годы.
Взгляните на его стихотворение «К Чаадаеву». Это же чистый гражданский пафос, идущий от античных ораторов и французских просветителей! «Товарищ, верь: взойдёт она, / Звезда пленительного счастья, / Россия вспрянет ото сна, / И на обломках самовластья / Напишут наши имена!». Здесь нет личных переживаний о несчастной любви. Здесь есть идея долга перед отечеством, общая цель, вера в разумный и справедливый будущий строй. Сами строки построены с математической точностью, как красивая колоннада. Или его трагедия «Борис Годунов», написанная под влиянием изучения летописей и, что важно, драматургии Шекспира. Но даже там, где Пушкин нарушает формальные правила классицизма, в основе лежит глубокое уважение к ясности мысли, исторической правде и силе слова.
В живописи классицизм XIX века часто обращался к историческим и мифологическим сюжетам, трактуя их с торжественной серьезностью. Французский художник Жак-Луи Давид, начавший свой путь еще до революции, в новом веке стал официальным живописцем империи. Его полотно «Коронация Наполеона» — это гимн власти и порядку, выстроенный с театральной точностью. Каждая фигура на своем месте, композиция идеально сбалансирована, а цветы, бархат и золото сверкают с холодным, почти мраморным блеском. В России Карл Брюллов написал свое знаменитое «Последний день Помпеи». Ужас катастрофы передан здесь не через хаос, а через прекрасные, почти скульптурные группы гибнущих людей. Каждая фигура напоминает античную статую, а само полотно подобно монументальному фризу на стене древнего храма. Это не реализм, а возвышенная идея о человеке перед лицом рока.
Казалось бы, к середине века мир стремительно менялся. Наступала эпоха реализма, фотографии, социальных романов. Зачем людям были нужны эти условные греческие герои и римские императоры? Но классицизм ушел не до конца. Он стал прочной основой, азбукой хорошего вкуса. Академии художеств по всей Европе продолжали учить молодых живописцев и скульпторов на примерах антиков. Знание классических канонов считалось обязательным для любого образованного человека.
Более того, классические мотивы стали языком памяти и уважения. Вспомним многочисленные памятники великим людям, которые ставили в XIX веке. Почти все они изображали героя в римской тоге или, по крайней мере, со строгим, мужественным лицом античного философа, опирающимся на колонну или свиток. Так общество показывало, что подвиг этого человека вечен и значим, как вечны законы разума. Классическая форма стала символом вневременной ценности.
Подводя итог, можно сказать, что классицизм в XIX веке подобен мудрому старшему брату. Когда молодой и пылкий романтизм бросался в крайности, тоскуя по небу и ненавидя городскую суету, классицизм напоминал о долге, порядке и общественном благе. Он дал архитектуре язык национальной гордости, поэзии — четкость и силу гражданского звучания, а живописи — величие высокого стиля. Он показал, что идеалы древности — гармония, мера и красота — не стареют. Их можно одеть в современный мундир, воспеть в современных стихах и воплотить в граните новых городов.
В наши дни, гуляя по старинным улицам, заложенным в том веке, мы не всегда задумываемся о стилях. Но когда наш глаз с удовольствием останавливается на симметричном фасаде с колоннами, когда мы чувствуем спокойную уверенность, исходящую от старинного здания, — это и есть тихая работа классицизма. Он не кричит о себе, как готика или барокко. Он предлагает равновесие и тишину. В бурном, стремительном, начинающем свой бег к современности XIX веке такая тишина и уверенность были нужны как никогда. И в этом — его великая и непреходящая заслуга.