Сочинение Лучшие минуты жизни князя Андрея Болконского

Лучезарное солнце, которое грело землю после долгого дождя, закат над тихим прудом в родной деревне, первый крик новорожденного ребенка – вот что обычно называют лучшими минутами жизни. Они короткие, но от них в груди остается тепло на долгие годы. У князя Андрея Болконского в жизни, полной поисков и разочарований, тоже были такие мгновения. Они не всегда были счастливыми в обычном понимании, но именно они освещали его путь, как редкие звезды в темном ночном небе.
Одной из первых таких звезд стало для князя Андрея ночь перед Аустерлицким сражением. Тогда он лежал на поле и смотрел в высокое, бесконечное небо. Все его мечты о славе, о «своем Тулоне», вдруг показались маленькими и незначительными рядом с этим вечным, спокойным куполом. В тот момент он понял, что есть что-то большее, чем война и подвиги. Это было минутой огромного, почти болезненного прозрения. Он увидел, что его жизнь до этого была посвящена пустому, и впервые почувствовал жажду другой, настоящей жизни. Это был лучший миг, потому что он открыл ему глаза. Но открытые глаза часто начинают видеть и грустные вещи.
После ранения и возвращения домой князь Андрей долго жил как будто в тумане. Все казалось ему серым и бессмысленным. Но однажды весенней ночью он поехал в Отрадное, имение Ростовых. Старый, полумертвый дуб на дороге поразил его своим унылым видом. Дуб был как он сам – сухой, без жизни, без надежды. Андрей с грустью согласился с ним: «Да, он прав, тысячу раз прав этот дуб... Наша жизнь кончена!». Но когда через несколько неделей, в июньскую ночь, он снова проезжал той же дорогой, дуб был совершенно другой. Он был покрыт молодой, сочной зеленью, и каждый листок казался праздничным и радостным. «Нет, жизнь не кончена в тридцать один год», — вдруг понял князь Андрей. Это было не просто наблюдение за деревом. Это было мгновение, когда его собственная душа, казавшаяся мертвой, вдруг отозвалась на этот зов жизни. Он почувствовал, что еще может расти, любить, надеяться. Этот миг встречи с ожившим дубом стал для него лучшим мигом возрождения, моментом, когда сердце забилось с новой силой.
И новое сердце скоро нашло себе предмет. На том же балке в Отрадном князь Андрей услышал разговор Наташи Ростовой с Соней на балконе. Она была так восхищена красотой ночи, так искренне и пылко говорила о своем желании взлететь в это небо, что Андрей был глубоко потрясен. Он никогда не встречал такой чистоты и такой полной открытости миру. В Наташе не было ничего фальшивого, ничего от того светского общества, которое он так презирал. Эта ночь, этот голос, этот восторг стали для него лучшей минутой встречи с возможностью любви. Он уехал тогда с чувством, что его жизнь может измениться, что он нашел то, чего так долго искал – простую и прекрасную правду чувств.
Но даже самые яркие звезды иногда гаснут. Любовь к Наташе, которая началась так прекрасно, принесла ему и страшные минуты боли после ее ошибки с Анатолием Курагиным. Однако в самые темные дни, после разрыва и новой встречи на войне, князь Андрей испытал еще одно лучшее мгновение, которое было совсем не похоже на предыдущие. Это была минута прощения и всеобщей любви.
После того как он был тяжело ранен на поле Бородинской битвы, рядом с ним в лазарете оказался Анатолий Курагин, тот человек, который разрушил его жизнь. У Курагина ампутировали ногу, и он плакал, как ребенок. И вот тогда, в страшной боли и близости смерти, князь Андрей почувствовал к нему не злобу, а странную, теплую жалость. Он вспомнил Наташу и понял, что любит ее теперь еще больше, но любовь эта стала другой – широкой, без требований. «Сострадание, любовь к братьям, к любящим, любовь к ненавидящим нас, любовь к врагам – да, та любовь, которую проповедовал Бог на земле...» – вот что открылось ему в тот миг. Это была лучшая минута не радости, а высшего понимания. Минута, когда его душа перестала быть только его собственной и слилась со всеми другими душами в одном большом чувстве. Он перестал быть князем Андреем Болконским, который судит и требует, и стал просто человеком, который любит.
Эти минуты, от высокого неба Аустерлица до прощения на больничной койке, были ступеньками, по которым его душа поднималась все выше. Каждый такой миг был лучшим, потому что делал его больше и светлее. И последний лучший миг, возможно, был уже после того, как мы, читатели, покидаем его на страницах книги. Мы видим, как он умирает, и встречает Наташу с тихим, светлым чувством. Возможно, в самом конце, когда жизнь уже уходит, он испытал то самое полное, бесконечное чувство любви, к которому стремился всю жизнь. Минуту полного соединения с тем высоким небом, которое он увидел впервые и которое теперь принимало его к себе.
Лучшие минуты жизни князя Андрея были не минутами легкого счастья. Они были минутами прорыва, когда сквозь обыденность и боль вдруг видится главное. Как свет через щель в темной комнате. Он искал славы, но лучшие минуты дали ему понимание. Он искал любви к одной женщине, но лучшие минуты дали ему любовь ко всем. Он искал своего пути, и лучшие минуты показывали ему дорогу, даже если она вела через страдание.
Так бывает часто с людьми, которые думают глубоко и чувствуют сильно. Их лучшие мгновения похожи на горные вершины: достичь их трудно, иногда даже мучительно, но с них видно все. И князь Андрей, поднимаясь на эти вершины своих минут, становился тем человеком, которого мы помним – не просто героем войны, а героем своей собственной души, которая, несмотря на все ошибки и боль, стремилась к свету и нашла его в самых простых и самых высоких вещах: в небе, в весеннем дубе, в голосе девушки и в прощении врага.