Сочинение Жизнь и творчество Владимира Ивановича Даля

В нашей семье есть толстая книга в потёртом переплёте с золотыми буквами: «Толковый словарь живого великорусского языка». Когда я был маленьким, я думал, что «живого» — это про картинки зверей. Папа смеялся и говорил: «Нет, это про нашу живую речь, про слова, которые мы говорим». А создал эту удивительную книгу удивительный человек — Владимир Иванович Даль. Его жизнь похожа на приключенческий роман, а главным сокровищем, которое он собирал, были не монеты, а слова, пословицы, сказки нашего народа.
Он родился очень давно, в 1801 году, в посёлке Луганский завод. Его отец был врачом, родом из Дании, а мать — немкой, но оба прекрасно говорили по-русски и с детства привили сыну любовь к языку. Маленький Володя слышал вокруг речь заводских рабочих, казаков, странников. Он впитывал её, как губка, и уже тогда начал замечать, как одно и то же слово в разных устах звучит по-разному. Судьба, казалось, готовила его к чему-то военному или морскому. И он действительно стал морским офицером, окончив Морской кадетский корпус в Петербурге. Но плавания на корабле показали ему необъятность не только морей, но и русской земли. После службы он круто изменил жизнь и поступил на медицинский факультет. Так из моряка Даль превратился в доктора.
Именно в дороге, по пути к месту службы военным врачом, случилось чудо, определившее всю его дальнейшую жизнь. Молодой врач ехал в кибитке по заснеженной дороге. Мороз щипал щёки, ямщик, закутанный в тулуп, покрикивал на лошадей. Вдруг Даль услышал незнакомое слово: «Замолаживает!» Он насторожился и переспросил. Ямщик, махнув рукой на пасмурное небо, пояснил: «Ну, значит, к теплу, облачнеет». Владимир Иванович достал из кармана записную книжку, отёр замёрзшие пальцы и крупными буквами вывел: «Замолаживать — иначе пасмурнеть, в Новгородской губернии значит заволакиваться тучками, говоря о небе, клониться к ненастью». Это была первая запись для будущего великого Словаря. С этой минуты он уже не мог остановиться. Всюду — в госпитале, в походе, на постоялом дворе — он прислушивался к речи солдат, крестьян, ремесленников, записывал меткие словечки, поговорки, обрывки песен.
Его медицинская служба была подвигом. Он участвовал в войнах, оперировал в полевых условиях, спасал жизни. Говорят, что знаменитый хирург Пирогов, с которым Даль бок о бок работал на Кавказе, восхищался его умением и хладнокровием. Но даже среди ужасов войны Даль не расставался со своей тетрадкой. После боя он мог расспрашивать раненого солдата из дальнего села о том, как у них называют тот или иной предмет. Солдаты, видя доброго доктора, охотно делились с ним «словечками». Его заметки росли, превращаясь в грандиозную коллекцию.
Позже, оставив медицину, Даль служил чиновником в разных уголках России — в Нижнем Новгороде, в Оренбурге. Эта служба была для него не карьерой, а возможностью путешествовать. Он объездил весь край, знакомился с бытом и речью не только русских, но и башкир, казахов, татар. Он собирал не только слова, но и народные сказки, поверья, предметы быта. В 1832 году он издал книжку «Русские сказки. Пяток первый», подписавшись странным именем «Казак Луганский». Это был псевдоним в честь родного Луганска. Сказки эти были не просто записаны, а художественно обработаны, они дышали настоящим народным духом. Но чиновникам от цензуры они показались слишком простонародными, и весь тираж книги был арестован. Даля даже ненадолго взяли под стражу. Это не сломило его, а лишь убедило в том, что дело его жизни — важное и нужное.
Всё это время он вёл титаническую работу над главным трудом — Словарём. Представьте себе: не было ни компьютеров, ни интернета. Все 200 тысяч слов и 30 тысяч пословиц он собирал и систематизировал в одиночку, записывая их на узких полосках бумаги. У него был особый метод: каждое слово он помещал в «гнездо» — группу однокоренных слов. Это помогало почувствовать, как язык живёт и растёт, как от одного корня, как ветви от дерева, отходят разные значения. Он не просто объяснял слова, как в обычных словарях. Он показывал их в действии, подбирал к ним пословицы, поговорки, приводил примеры из живой речи. Открыв его Словарь, можно было узнать не только что значит «изба» или «кочет» (петух), но и как говорят про ленивого («лежебока»), про первый весенний лёд («забереги»), про сотни предметов крестьянского быта, которые уже исчезли. Его Словарь стал настоящей энциклопедией русской народной жизни.
Особой страницей в жизни Даля была его дружба с Александром Сергеевичем Пушкиным. Они познакомились, когда поэт собирал материал для «Истории Пугачёвского бунта», а Даль, служивший в Оренбурге, хорошо знал те края. Они быстро нашли общий язык — в прямом и переносном смысле. Пушкин, сам великий преобразователь русского языка, с восхищением отнёсся к собирательской работе Даля. Говорят, что, работая над «Сказкой о рыбаке и рыбке», Пушкин советовался с Далем по поводу народных выражений. Эта дружба оборвалась трагически. Узнав о дуэли и смертельном ранении поэта, Даль немедленно примчался в Петербург и дежурил у его постели до самого конца. Он был одним из тех, кто провожал Пушкина в последний путь. Позже Владимир Иванович получит на память простреленный сюртук поэта и его знаменитый перстень-талисман. Эта утрата стала для него личным горем.
Больше пятидесяти лет жизни отдал Даль своему Словарю. Когда наконец, в 1860-х годах, он закончил этот гигантский труд и готовил его к печати, ему пришлось столкнуться с новыми трудностями. Академия наук, куда он представил рукопись, отнеслась к ней с прохладцей. Учёные мужи не могли понять ценности «мужицких» слов, считали работу ненаучной. Но Даль был непреклонен. Он издал Словарь на свои средства, и успех был оглушительным. Все — и писатели, и учёные, и просто образованные люди — поняли, какое сокровище появилось. За этот труд Даль был удостоен множества наград, в том числе почётного звания академика.
Последние годы жизни Владимир Иванович провёл в Москве, в большом доме на Пресне. Но и на покое он не оставил своих занятий. Он продолжал обрабатывать свои записи, писал рассказы, перекладывал библейские сюжеты на народный лад. Умер он в 1872 году, оставив после себя не просто книги, а целый мир — живой, звучащий, яркий мир русского слова. По легенде, уже будучи на смертном одре, он попросил дочь записать новое, услышанное от прислуги слово. Так до последнего вздоха он оставался верен своему призванию — ловцом слов.
Когда я сегодня открываю том его Словаря, мне кажется, что я открываю волшебный сундук. Здесь хранится не пыль прошлого, а сама жизнь: голоса ямщиков и солдат, шум ярмарок, мудрость поколений, юмор и печаль нашего народа. Владимир Иванович Даль сделал невероятное: он остановил время. Он поймал и сохранил для нас ускользающую, как река, народную речь. Он показал, что истинное богатство страны — не только в недрах земли, но и в языке, который мы порой не замечаем в повседневной суете. Его жизнь учит нас внимательнее относиться к родному слову, ценить его точность и красоту, помнить, что за каждым словом стоит целая история, судьба и душа народа. И теперь, услышав где-нибудь незнакомое диалектное слово, я, как когда-то молодой врач в кибитке, насторожусь и, может быть, тоже запишу его, продолжая в меру своих сил дело Казака Луганского.