Сочинение Я на стороне Онегина в дуэли против Ленского

Он стоял у окна, глядя на падающий снег. За стеклом медленно, словно нехотя, кружились белые хлопья, укутывая мир в безмолвный покой. А в комнате царила тишина, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев в камине и шелестом страниц в моих руках. Я читал о дуэли. И с каждой строкой, с каждым описанием холодного утра и двух молодых людей, вышедших стреляться из-за пустяка, во мне росло странное, непривычное чувство. Я понимал, что по правилам книги и урока, сочувствовать должен Ленскому – поэту, романтику, погибшей надежде. Но сердце упрямо тянулось к другому. Я – на стороне Онегина.
Почему? Ведь это он, холодный и циничный, довёл дело до роковой развязки. Это он, скуки ради, стал ухаживать за Ольгой, невестой своего друга. Это он принял вызов, хотя мог бы всё объяснить, сгладить, отказаться. Учитель говорит, что в этой истории Онегин – антигерой, воплощение эгоизма, погубивший чистое, искреннее чувство. И я согласен с каждым словом. Но когда я закрываю глаза, я вижу не Ленского с его наивными стихами и пылкой ревностью, а Онегина – человека, который тоже был пленником обстоятельств, который оказался в ловушке, расставленной не им одним.
Давайте вспомним, с чего всё началось. Онегин, уставший от света и самого себя, приехал в деревню. Ленский, полный мечтаний и восторга, стал его единственным, хоть и таким непохожим, другом. Они сошлись, как говорят, «от делать нечего». И в этой дружбе с самого начала была трещина. Ленский видел в Онегине мудрого, опытного человека, почти идеал. Он водил его в дом Лариных, читал ему свои стихи, делился сокровенным – своей любовью к Ольге. А что Онегин? Он снисходительно, с лёгкой усмешкой, слушал эти порывы. Для него Ольга была пустышкой, «душком глупой», а пыл Ленского – милой, но смешной юношеской болезнью. Он не хотел зла. Он просто был другим – разочарованным, пресыщенным, не верящим ни в вечную любовь, ни в высокие идеалы.
И вот настал тот злополучный бал. Онегин сердит на Ленского, который уговорил его приехать, пообещав скромный семейный ужин, а вместо этого устроил шумное празднество с толпой соседей. Он зол на себя, на скуку, на всё вокруг. И тут, в отместку другу, он решает его «проучить». Раз Ленский так трепещет перед своей невестой, так идеализирует её, Онегин решает сорвать с этой любви розовые очки. Он весь вечер танцует с Ольгой, любезничает, отбивает её у жениха. И добивается своего – Ленский вне себя от ревности и гнева.
Но что это было со стороны Онегина? Злой умысел, желание разрушить чужое счастье? Мне кажется, нет. Это был плохой, жестокий, но всё же поступок, скорее, из мира детских обид. «Ты меня разозлил – и я тебя дразню». Он не думал о последствиях, потому что не принимал всерьёз ни чувств Ленского, ни самой ситуации. Для него это была игра, скучный спектакль, в котором он на минуту решил сменить роль. Он не предполагал, что его друг, этот восторженный мальчик, живёт в мире, где такие игры кончаются трагедией.
А Ленский? Он живёт по книгам. Его мир чёрно-белый. Есть друг – и он должен быть идеален. Есть невеста – и она ангел. И когда картина рушится, для него нет полутонов. Только предательство. Только коварный искуситель и неверная возлюбленная. Не попытавшись поговорить, понять, он сразу бросается в пучину самых драматических решений. Вызов на дуэль – для него не ужасная реальность, а романтический жест, финальный акт пьесы, где он будет играть роль благородного мстителя. Он лелеет свою обиду, пишет пафосные стихи накануне дуэли, примеряет маску обманутого героя. В его гневе есть что-то театральное, наигранное.
И вот Онегин получает вызов. И здесь начинается самое важное. Что он чувствует? Не гордость, не жажду крови. Он понимает, что был неправ. Внутренний голос шепчет ему: «…вправе был он дать отпор». Он осознаёт всю глупость и ничтожность причины. Но! Тут в дело вступает то самое страшное, что управляло жизнью людей того времени – общественное мнение. «И вот общественное мненье! Пружина чести, наш кумир! И вот на чём вертится мир!».
Онегин боится. Боится не пули Ленского, а сплетен, пересудов, насмешек. Что скажут? Что он трус, что он отказался от дуэли, испугавшись молодого поэта? Что Зарецкий, этот гротескный бретер и сплетник, разнесёт по всей округе историю о его малодушии? Для Онегина, человека, который презирает свет, но всё ещё им пленён, это невыносимо. Он – раб условностей, которые сам же ненавидит. Он принимает вызов.
И всю ночь перед дуэлью он мучается. Это не страх смерти. Это муки совести и осознание чудовищной нелепости происходящего. Он, умный, трезвый человек, понимает, что идёт убивать или быть убитым из-за ерунды. Но сломать машину дуэльного кодекса он не в силах. Утром он стреляет почти не целясь – и убивает. Убивает своего друга, юношу, который мог бы стать великим поэтом или просто счастливым помещиком.
Так почему же я на его стороне? Потому что в этой истории Онегин – не монстр, а такой же жертва, как и Ленский. Жертва собственного характера, скуки, неумения быть искренним, но больше всего – жертва жестоких и бессмысленных правил игры, которые называются «светской честью». Ленский погиб от пули, но Онегин после этого выстрела похоронил себя заживо. Вся его дальнейшая жизнь – бесцельные скитания, пустота, раскаяние без искупления. Он наказан куда страшнее.
Ленский умер, оставаясь в плену своих иллюзий. Он до конца был героем своей драмы. Онегин выжил, чтобы навсегда осознать себя убийцей из-за глупости и трусости. Он прозрел. Страшная цена, но она смыла с него шелуху цинизма. В конце романа мы видим уже другого человека – способного на настоящее, глубокое чувство к Татьяне, способного страдать и любить по-настоящему. Но это запоздалое прозрение. Он стал человеком, пройдя через ад вины.
Если бы на месте Онегина был кто-то другой, более жёсткий, настоящий злодей – он бы, возможно, торжествовал, целясь в сердце соперника. Онегин же стрелял, почти отворачиваясь. В этом жесте – вся его суть. Он не хотел этого. Он стал заложником ситуации, которую отчасти создал сам, но которая вышла из-под контроля из-за слепого следования диким обычаям.
Поэтому, когда я читаю эти строки, я не могу осуждать его целиком. Я вижу в нём ошибку, слабость, страшную оплошность, но не злой умысел. Ленский своим максимализмом и пылкостью сам загнал себя и друга в тупик, из которого, по его мнению, был только один кровавый выход. Онегин же оказался слишком слаб, чтобы найти другой путь, слишком зависим от мнения того мира, который презирал.
Снег за окном всё шёл. Я отложил книгу. В дуэли Онегина и Ленского нет правых. Есть трагедия двух людей, которые не сумели понять друг друга и стали игрушками в руках бессмысленных правил. Но если выбирать сторону, я – на стороне того, кто остался жить с невыносимой тяжестью на душе. На стороне того, кто, совершив ужасное, был наказан не пулей, а вечным холодом в собственной душе. На стороне того, кому пришлось смотреть правде в глаза каждое утро после того рокового выстрела. На стороне Онегина, который, быть может, своими муками заплатил куда большую цену, чем его безвременно ушедший друг.