Сочинение Образ Петербурга в изображении Н. В. Гоголя

Петербург в произведениях Николая Васильевича Гоголя — это город удивительный и странный. Он не похож на тот блестящий и величественный город, о котором мы читаем у Пушкина. Гоголь видит его иначе. Его Петербург — это живое существо, которое может быть холодным, равнодушным, насмешливым и даже зловещим. Это мир иллюзий, где всё обманчиво, где реальность путается со сном, а маленький человек легко теряется в огромных каменных лабиринтах.
Когда мы читаем «Невский проспект», то первое впечатление — это красота и оживление. Гоголь подробно, как художник, описывает нам главную улицу города. Она вся в движении, в блеске, в разнообразных лицах и нарядах. Кажется, что это сердце империи, куда стекаются все самые лучшие и интересные вещи. Но это только первое впечатление. Автор сразу же предупреждает нас: «О, не верьте этому Невскому проспекту!» Он обманывает. Днём он показывает одну картину, а ночью — совсем другую. Под красивой внешностью скрывается ложь, порок и человеческое горе.
Истории художника Пискарёва и поручика Пирогова показывают нам две стороны этого обмана. Мечтательный Пискарёв, увидев прекрасную незнакомку, следует за ней и попадает в ужасный притон. Его чистые идеалы сталкиваются с грязной реальностью. Петербург разрушает его мечту, и в конце концов приводит к гибели. Это трагедия искреннего человека в городе, где всё продаётся и покупается. А поручик Пирогов, самодовольный и грубый, попадает в комическую историю с женой ремесленника и получает взбучку. Но для него это лишь мелкая неприятность, которую он быстро забывает, съев пирожное. Город одинаково безразличен и к трагедии Пискарёва, и к пошлости Пирогова. Он просто поглощает и тех, и других, продолжая жить своей шумной, бездушной жизнью.
Ещё более страшным и беспощадным Петербург предстаёт в повести «Шинель». Здесь город — это огромная машина, холодная и бюрократическая. Он состоит не из дворцов и площадей, а из бесконечных канцелярий, где маленькие чиновники переписывают бумаги. Главный герой, Акакий Акакиевич Башмачкин, — это даже не человек в глазах этого мира, а просто винтик в механизме. Его жизнь до смешного бедна и ограничена: он служит, копирует буквы, ест, спит и мечтает о новой шинели.
Гоголь с огромной жалостью описывает этого человека. Весь Петербург для Башмачкина — это враждебная стихия. Северный ветер пронизывает его насквозь в старой, ветхой шинели. Грязные петербургские улицы обрызгивают его. Даже дома, мимо которых он ходит, кажутся богатыми и чужими, смотрящими на него свысока. Долгожданная шинель становится для него смыслом жизни, солнцем и счастьем. Но Петербург отбирает и это. Вор отнимает шинель на пустынной площади, а чиновничья система, равнодушная и жестокая, отказывается ему помочь. «Значительное лицо» кричит на него, и этот крик становится последним ударом для бедного Акакия Акакиевича. Он умирает.
Но Гоголь не останавливается на этом. Он показывает, что даже после смерти маленький человек не находит покоя. Призрак Башмачкина начинает срывать шинели с прохожих. Это бунт, страшный и отчаянный. И только когда призрак отнимает шинель у того самого «значительного лица», он успокаивается. Так Гоголь говорит нам, что в этом чудовищном городе справедливость возможна лишь в виде фантастического, потустороннего ужаса.
В «Записках сумасшедшего» Петербург видится глазами больного сознания. Чиновник Поприщин постепенно сходит с ума, и город превращается для него в мир бреда и кошмара. Он чувствует себя ничтожным, подавленным этой гигантской иерархией, где у каждого есть своё место, а у него — нет. Он начинает верить, что он — король Испании. Это смешно и очень грустно. Сумасшествие Поприщина — это логичный итог жизни в Петербурге, который давит на человека, унижает его достоинство. Каменные стены, равнодушные лица, шелест бумаг — всё это сводит его с ума. В финале он, уже в сумасшедшем доме, взывает к матери, и этот крик — один из самых пронзительных в русской литературе. Петербург довёл человека до полного распада личности.
Что же объединяет все эти истории? Гоголь создаёт образ города-призрака, города-обманщика. Он часто использует туман, морок, смутные очертания. Петербург у него не стоит прочно на земле. Он возникает из болот и туманов, и в любой момент может растаять, как мираж. Вспомним финал «Невского проспекта»: фонари зажигаются, и улица снова оживает, но теперь уже в фантастическом, нереальном свете. Это словно декорация для странной и жестокой пьесы.
Этот город властвует над людьми. Он диктует им свои правила. Он заставляет мечтательного Пискарёва видеть кошмары, скромного Башмачкина — бунтовать после смерти, а ничем не примечательного Поприщина — воображать себя королём. Люди в Петербурге Гоголя теряют себя. Они или становятся частью бездушной системы, как все эти поручики, генералы и «значительные лица», или гибнут, пытаясь сохранить свою человечность.
Но Гоголь не был бы великим писателем, если бы видел только мрак. Сквозь все эти ужасные картины проглядывает его огромная, болезненная любовь к этому городу и к его маленьким обитателям. Он жалеет их всей душой. Его смех в «Шинели» или «Невском проспекте» — это «смех сквозь слезы». Он смеётся над пошлостью Пирогова, но в этом смехе нет злобы, а есть горечь. Он описывает смешные привычки Башмачкина, но мы чувствуем, как ему жаль этого человека. Гоголь показывает абсурд и жестокость петербургской жизни, чтобы вызвать в читателе не отвращение, а сочувствие и понимание.
Образ Петербурга у Гоголя — это гениальное художественное открытие. После него уже невозможно было писать о северной столице только как о «граде Петровом», городе победы и славы. Гоголь показал его изнанку, его трагическую, мистическую душу. Он открыл тему «маленького человека», которая потом будет развита Достоевским, Салтыковым-Щедриным и многими другими. Его Петербург — это символ всей государственной системы России того времени: могущественной, блестящей, но холодной и равнодушной к судьбе отдельного человека.
Читая эти повести, мы словно сами гуляем по туманным набережным, заглядываем в тёмные подворотни, чувствуем ледяной ветер с Невы. Мы видим, как в бледном свете фонарей мелькают тени чиновников, офицеров, бедных ремесленников. Мы слышим шелест бумаг, грубый смех, тихий плач. Этот город, созданный Гоголем, остаётся с нами навсегда. Он учит нас видеть за парадным фасадом — чужую боль, за официальным блеском — человеческое одиночество. И в этом — бессмертная правда и великая сила гоголевского слова.