Сочинение Анализ стихотворения Лермонтова «Прощай, немытая Россия»

Прощание с родиной – всегда тяжело. Особенно если прощаешься не просто с каким-то местом, а с целой страной, которую любишь, но которая причиняет боль. Стихотворение Михаила Юрьевича Лермонтова «Прощай, немытая Россия» – это как раз такое горькое и очень эмоциональное прощание. Оно короткое, но в этих нескольких строчках скрыт целый мир чувств – гнева, обиды, разочарования и даже какой-то безнадёжной любви. Мне кажется, чтобы понять это стихотворение, нужно немножко представить себе, каким человеком был Лермонтов и в какое время он жил.
Лермонтов – поэт мятежный, одинокий. Его часто называют наследником Пушкина, но если Пушкин, даже в самые трудные минуты, видел в России надежду и силу, то Лермонтов смотрел на неё более трезво и мрачно. Он жил в эпоху, которую называют «эпохой безвременья». После поражения декабристов в стране воцарилась жестокая реакция. Любое свободное слово преследовалось, за любым человеком могли следить. Лермонтов, с его острым умом и независимым характером, постоянно вступал в конфликт с властью. Его несколько раз ссылали на Кавказ – подальше от столиц. Стихотворение «Прощай, немытая Россия» написано как раз перед очередной такой ссылкой в 1841 году. Это не просто стихи, а крик души человека, которого насильно выталкивают из собственной страны.
Само название уже поражает. «Немытая Россия» – какое странное и обидное сочетание. Что хотел сказать поэт? Конечно, это не про то, что русские люди не мылись. Нет, здесь скрыт более глубокий смысл. «Немытый» – значит нечистый, запачканный. Чем же была запачкана Россия в глазах Лермонтова? Я думаю, прежде всего – рабством, крепостным правом, которое унижало миллионы людей. Нечистой была сама атмосфера лжи, доносов, лицемерия, которая царила в обществе. Страна, с её огромным потенциалом и великой культурой, была испачкана грязью несправедливости и несвободы. Это слово звучит как упрёк, как боль сына, стыдящегося за свою мать, но всё равно не могущего её не любить.
Первые строки: «Прощай, немытая Россия, / Страна рабов, страна господ». Это прямое и страшное обвинение. Лермонтов разделяет страну на две части: тех, кто вынужден подчиняться, и тех, кто командует. Между ними – пропасть. Нет единства, нет общего дела, есть только страх и власть. Слово «рабы» здесь касается не только крепостных крестьян. В каком-то смысле рабами были все – и те, кто боялся высказать своё мнение, и те, кто слепо служил системе. Даже «господа», эти сильные мира сего, были рабами своих страхов, своего положения, необходимости поддерживать этот несправедливый порядок. Это диагноз, поставленный стране гениальным и одиноким врачом.
А дальше появляется очень важный и злой образ: «И вы, мундиры голубые, / И ты, им преданный народ». «Мундиры голубые» – это жандармы, тайная полиция Николая I, те самые люди в синих мундирах, которые следили за каждым шагом свободомыслящих граждан. Они были символом подавления, всевидящего ока государства. Но самое горькое – вторая часть строчки. Поэт обращается к народу и называет его «преданным» этим мундирам. Это не преданность в хорошем смысле, а слепая покорность, готовность служить тем, кто тебя же и угнетает. Лермонтову больно от этого. Он как будто говорит: вы сами позволяете этому происходить, вы покорно принимаете свой жребий. Это чувство одиночества поэта среди собственного народа усиливается до предела.
Затем поэт рисует план своего бегства: «Быть может, за стеной Кавказа / Сокроюсь от твоих пашей, / От их всевидящего глаза, / От их всеслышащих ушей». Здесь Россия сравнивается с восточной деспотией. «Паши» – это турецкие или восточные правители, самодуры. Лермонтов намеренно использует это слово, чтобы подчеркнуть, что власть в России стала похожа на азиатскую тиранию. «Всевидящий глаз» и «всеслышащие уши» – это снова образ тотальной слежки, от которой нет спасения. Кавказ для Лермонтова – место свободы, суровой и дикой природы, где можно хоть на время забыть об унижениях и несвободе «цивилизованного» Петербурга. Но и это бегство – не к чему-то, а от чего-то. Это не поиск счастья, а поиск убежища.
И вот последнее четверостишие, которое резко меняет тон. После гнева и сарказма вдруг звучит почти нежная, но страдальческая нота: «Но там, среди чужих ущелий, / Моей любови не избыть, / Такой любви, какую в поле / Твой чёрный монах отслужит». Это потрясающие строки. Оказывается, за всей этой злостью и горечью скрывается огромная, неизбывная любовь. Поэт понимает, что нигде, даже среди величественных гор Кавказа, он не сможет забыть Россию. Эта любовь похожа не на светлое и радостное чувство, а на тяжёлое, почти религиозное бремя. Образ «чёрного монаха» в поле – мрачный, одинокий, совершающий свою службу в пустоте. Такова и любовь Лермонтова – это не праздник, а тайная, печальная молитва, которую он будет нести в душе, сколько бы ни был далеко от родины. Это любовь-боль, любовь-проклятие, от которой нельзя освободиться.
Это стихотворение – как вспышка молнии. Оно освещает на мгновение всю боль поэта. Здесь нет надежды, нет веры в скорые перемены. Есть только холодный анализ и жгучая эмоция. Лермонтов не призывает к бунту, он просто констатирует факты и прощается. Но в этом прощании такая сила чувства, что стихи становятся страшным обвинительным актом против целой эпохи.
Можно ли осуждать Лермонтова за такие жёсткие слова? Мне кажется, нет. Это не оскорбление, а отчаяние самого любящего сына, который видит, как его мать больна, и не может ей помочь. Он кричит от боли, а не от ненависти. «Немытая Россия» – это диагноз, поставленный с надеждой, что когда-нибудь страна «очистится», смоет с себя эту грязь рабства и страха.
Читая это стихотворение сегодня, я думаю о том, как важно иметь смелость видеть недостатки своей страны, чтобы их исправить. Слепая любовь, которая всё оправдывает, – это не любовь, а равнодушие. Настоящая любовь – как у Лермонтова – это когда болит за каждую несправедливость, когда хочется, чтобы твоя родина была лучше, чище, свободнее. И пусть его стихи звучат мрачно, в них живёт эта странная, мучительная вера – ведь если бы он совсем не верил, ему было бы всё равно, а он прощался так, как прощаются с самым дорогим, что есть на свете. Его «прощай» – это на самом деле «вернусь», «жду тебя другой». Просто он так и не дождался. Но его слова остались, как напоминание и как завещание нам – любить свою страну не слепо, а зряче, видя и её славу, и её немытую, горькую правду.