Сочинение Какие легенды рассказывает Лука и зачем в пьесе «На дне»?

Среди удушливых стен ночлежки, где воздух густ от отчаяния и зловония, словно странный, тихий цветок на замусоренной пустоши, расцвёл старик Лука. Он пришёл неведомо откуда, с котомкой за плечами и целым роем удивительных историй в душе. И эти истории — его легенды — стали единственным светом в царстве тьмы, единственным лекарством от боли для тех, кто уже перестал верить в исцеление.
Первая и самая знаменитая его легенда — о праведной земле. Он рассказывает её умирающей от чахотки Анне, чья жизнь истлела в бесконечных унижениях и страданиях. «Был, — говорит Лука, — один человек, который верил, что есть на свете праведная земля, где люди друг другу помогают, живут в чести и покое». Этот человек искал её всю жизнь, преодолевал немыслимые трудности, а когда пришёл к учёному, тот показал на карте — нет такой земли. Человек не выдержал, ударил учёного, а потом пошёл и удавился. Зачем Лука рассказывает эту, казалось бы, жестокую историю умирающей? Он не говорит Анне напрямую: «Вот, обманывают человека, и он гибнет». Нет, он осторожно направляет её мысль к другому выводу. Важна была не правда на карте, а вера в душе. Эта вера грела человека, давала ему силы идти, делала его жизнь осмысленной. Лука шепчет Анне о том, что смерть принесёт ей долгожданный покой, тишину, конец мукам. Он не обещает ей рай на небесах, он утешает картиной желанного прекращения боли. Его легенда — это намёк: иногда утешительная ложь, дающая покой душе, милосерднее безжалостной правды. Для Анны, живущей в аду, эта мысль становится спасением. Она умирает с облегчением, впервые за многие годы ощутив проблеск надежды на избавление.
Другую историю — легенду о праведном городе — Лука адресует вору Ваське Пеплу. Пепёл, озлобленный, с душой, изуродованной жизнью «дна», не верит ни в какое перерождение. Он уверен, что раз родился вором, то и умрёт вором. И тут Лука рисует перед ним дивный образ: «А есть, говорят, и праведные города… живут там люди… друг дружке во всём помогают… и у них всё славно-хорошо!» Он не указывает пальцем на Сибирь, но мягко подводит Пепла к мысли о ней. «Сибирь — золотая сторона», — говорит он, предлагая не конкретный план, а мечту, маяк. Зачем? Чтобы дать Ваське точку опоры. Чтобы тот, кто видит себя только грязью и отребьем, вдруг задумался: а что, если я могу быть другим? Лука не обещает лёгкой дороги, он говорит: «Человек — всё может… лишь бы захотел…» В этом — суть его легенды для Пепла. Она разрушает роковую определённость судьбы. Она даёт ему призрачный, но такой необходимый шанс поверить в себя, чтобы вырвать из лап хозяйки ночлежки Василисы и начать новую жизнь с Наташей. Без этой сказки о «праведном городе» у Пепла не хватило бы духа на бунт и побег.
Но, пожалуй, самая трогательная и простая легенда Луки — это история о свободной и счастливой любви. Он рассказывает её опустившемуся, спившемуся бывшему аристократу Барону и несчастной проститутке Насте. Настя, затравленная циничными насмешками обитателей ночлешки, рыдает над книжкой о «роковой любви» студента и прекрасной дамы. Все издеваются над ней, называя её фантазии «враньём». И только Лука подходит к ней и говорит: «Коли ты веришь, была у тебя настоящая любовь… значит — была она!» Он не просто утешает. Он сочиняет для неё свою версию легенды, рассказывая о храбрых людях, которые в далёкой Сибири любили друг друга, не слушая никаких запретов, и были счастливы. Он защищает её право на мечту, её личную правду, которая помогает ей оставаться человеком в этом аду. Для Насти эта поддержка — глоток свежего воздуха. Его легенды говорят: твои чувства имеют ценность, твоя внутренняя жизнь важна, даже если внешняя реальность ужасна.
Так зачем же нужны все эти красивые сказки в жестоком мире «дна»? Ответ неоднозначен, и в этом — главная глубина пьесы Горького. С одной стороны, Лука — врач милосердия. Он видит не «воришку», «проститутку», «пьяницу», а израненные человеческие души. Его легенды — это индивидуальное лекарство для каждого. Он даёт человеку то, в чём тот больше всего нуждается: утешение, веру в себя, надежду на лучшее. Он сеет в засохшие сердца семена мечты, и на миг они прорастают. Пепл решается на новую жизнь, Актер бросает пить, чтобы лечиться от алкоголизма в таинственной больнице, Настя обретает достоинство. Лука своей философией жалости и сострадания напоминает, что даже на самом дне жизни человек заслуживает милосердия и права на свою, личную правду.
Но есть и другая сторона. После ухода Луки его легенды, как мыльные пузыри, лопаются, столкнувшись с суровой реальностью. Актер, узнав, что никакой лечебницы нет, кончает с собой. Пепл, поверивший в «праведную землю» Сибири, попадает на каторгу за убийство. Мечта Насти разбивается в клочья. Сатин, самый умный из обитателей ночлежки, произносит свой знаменитый монолог, где называет Луку «утешителем», который лжёт из жалости, и провозглашает: «Правда — Бог свободного человека!» Он утверждает, что ложь, даже спасительная, унижает человека, лишает его сил бороться с правдой жизни.
Так кто же прав? Горький не даёт простого ответа. Лука со своими легендами показал, что человек не может жить без веры, без чего-то светлого впереди. Он, как искусный психолог, дал обездоленным передышку, напомнил им, что они — люди. Но его уход обнажил страшную истину: одной мечты мало. Нужны действия, сила воли, изменение условий жизни. Легенды Луки стали катализатором, который всколыхнул застоявшееся болото ночлежки, заставил её обитателей зашевелиться, задуматься. Даже если они потерпели крах, сам факт этого движения важен.
В финале пьесы мы остаёмся с тяжёлым чувством. Идея Сатина о правде как высшей ценности звучит громко и красиво, но она слишком абстрактна и холодна для этих сломленных людей. Идея Луки о спасительной лжи — тёпла и человечна, но часто оказывается губительной. Возможно, Горький говорит нам, что мир не делится на чёрное и белое. Иногда в бездне отчаяния короткая, утешительная сказка нужнее горькой правды — лишь бы она не заменяла борьбу, а лишь давала силы для неё. Легенды Луки — это не инструкция к спасению, а акт высшего человеческого участия. Они, как тихая свеча в тёмном подвале, не рассеивают тьму, но позволяют разглядеть в ней лица ближних и не дают окончательно забыть, что где-то там, наверху, всё-таки есть солнце.