Сочинение Что смешит нас в рассказе о Хлестакове?

Бывают такие книги, которые читаешь и не можешь удержаться от смеха. С каждой страницей улыбка становится всё шире, а потом и вовсе раздаётся смех — то тихий, то громкий, от которого даже животы болят. Такой смех вызывает у меня комедия Николая Васильевича Гоголя «Ревизор». А особенно — её главный герой, Иван Александрович Хлестаков. Что же такого в этом молодом человеке, что заставляет нас смеяться, даже когда мы читаем о нём в сотый раз?
Кажется, всё начинается с самого простого — с его положения. Он проигрался в карты, у него нет ни копейки, он живёт в гостинице и не может заплатить даже за обед. Он сидит голодный и мечтает о том, как бы поесть. Это, конечно, печально, но Гоголь показывает это так смешно! Хлестаков рассуждает о еде, как о великом сокровище: «Супу в кастрюльке прямо на пароходе приехал из Парижа; откроют кастрюльку — пар, которому подобного нельзя отыскать в природе». Он голоден до галлюцинаций, до поэзии! Мы смеёмся над его фантазиями, потому что понимаем: это не богач, избалованный яствами, а бедняк, у которого пусто в карманах и в желудке. Смех здесь добрый, почти жалостливый. Мы видим в нём не злодея, а пустого и легкомысленного юношу, попавшего в глупое положение.
Но настоящий хохот начинается тогда, когда его по ошибке принимают за ревизора. И вот тут Хлестаков — этот «фитюлька», как говорит о нём его слуга Осип, — вдруг оказывается в центре всеобщего внимания и страха. Он сам сначала не понимает, что происходит. Он думает, что его, неплательщика, сейчас поведут в тюрьму. И его испуг, его растерянность тоже смешны. Но постепенно он входит во вкус. Он видит, как перед ним заискивают, как его боятся, как суют ему деньги. И тут в нём просыпается удивительный талант — талант вдохновенного вруна.
Вот что смешит нас больше всего — его невероятные, фантастические рассказы о себе. Он несёт такую околесицу, что дух захватывает! Он — важный чиновник из Петербурга, с которым все считаются. Он дружит с Пушкиным и сам пишет стихи. Он управляет департаментом, и даже фельдъегеря и курьеры дрожат перед ним. Он даёт балы, где подают арбуз «в семьсот рублей», а суп приезжает прямо из Парижа в кастрюльке. Он играет в карты с послами, а его дом — первый в столице, его так и называют «дом Хлестакова».
Мы смеёмся, потому что его ложь настолько грандиозна, настолько лишена всякой логики и связи с реальностью, что в неё невозможно поверить. Каждое новое предложение перекрывает предыдущее по нелепости. Но самое смешное — ему верят! Городничий, судья, попечитель богоугодных заведений — все эти взрослые, хитрые, опытные в своих делишках люди — слушают его, развесив уши, и трепещут. Они верят, что перед ними действительно «значительное лицо». Мы смеёмся над этой слепотой, над тем, как страх ослепляет людей и заставляет их видеть то, чего нет. Хлестаков не старается быть убедительным, он просто фантазирует, как ребёнок, увлечённый собственной выдумкой. И его слушатели, эти «столпы города», с готовностью подхватывают его игру, потому что им выгодно в неё верить.
Смешно и то, как легко он переходит от одной роли к другой. Только что он дрожал от страха перед Городничим, а теперь покровительственно хлопает его по плечу и берёт у него взаймы. Он ухаживает одновременно и за женой, и за дочерью Городничего, делая обеим предложение, сам того не замечая. Он раздаёт направо и налево обещания: одному — место, другому — протекцию. Он живёт в потоке момента, не думая ни о прошлом, ни о будущем. Эта полная безответственность, это умение плыть по течению и наслаждаться моментом тоже вызывают смех. Он — как пузырь, который переливается всеми красками, но внутри-то пусто.
Но наш смех над Хлестаковым — не просто весёлый смех. Если вдуматься, в нём есть что-то тревожное. Ведь Хлестаков — это не просто смешной проходимец. Он — зеркало, которое Гоголь подставил всему этому обществу, всему этому городу. Он смешон, но разве не смешон и Городничий, который столько лет обманывал начальство и теперь так панически боится проверки? Разве не смешны почтмейстер, который вскрывает все письма, или судья, который берёт взятки борзыми щенками? Они все живут во лжи, в показухе, в погоне за чинами и деньгами. Хлестаков со своей наивной, искренней ложью лишь обнажает их собственную, взрослую и циничную ложь. Он — как случайный луч света, который попал в тёмную комнату и показал, сколько там пыли и паутины.
Мы смеёмся, но в этом смехе есть и понимание: а что, если бы на месте Хлестакова оказался настоящий мошенник? Всё бы получилось точно так же! Система готова принять любого, кто играет по её правилам — то есть кто выглядит важным и требует взяток. Хлестаков даже не требовал — ему сами несли, а он просто брал. Его «хлестаковщина» — это не просто глупость одного человека. Это болезнь, которая может охватить любого, кто получает незаслуженную власть и теряет связь с реальностью. Он смешит нас своей нелепостью, но заставляет задуматься о том, как часто в жизни пустое и громкое принимается за важное и значительное.
Особенно смешна и в то же время гениальна сцена вранья Хлестакова. Он не просто говорит — он вдохновляется, он творит! Его глаза горят, он жестикулирует, он полностью верит в то, что говорит в эту минуту. Это похоже на творческий экстаз актёра или писателя. Он сочиняет целый мир, в котором он — герой и властелин. И мы, читатели, становимся свидетелями этого странного «спектакля в спектакле». Мы смеёмся над контрастом между его жалкой реальностью и блестящей выдумкой. Но в этом смехе есть и капля восхищения: какой же всё-таки богатой может быть человеческая фантазия, даже если она служит таким пустым целям!
В конце концов, Хлестаков уезжает, оставив всех в дураках. И тут смех достигает своей высшей точки, потому что обманутые обманщики сами становятся посмешищем. Они читают его письмо, где он простодушно описывает, как каждого из них «обул», и называют его «вертопрахом» и «пустышкой». Но разве от этого им легче? Они были одурачены пустышкой! Это финальная, горьковатая нота в нашем смехе. Смешно, до слёз смешно, но и грустно одновременно.
Так что же смешит нас в рассказе о Хлестакове? Всё! Его голодные мечты о супе, его панический страх, который сменяется наглостью, его фантастические, как калейдоскоп, истории, его полная неспособность отвечать за свои слова. Мы смеёмся над ним, но вместе с ним — и над целым миром, который так легко поддаётся обману, потому что сам живёт неправдой. Гоголь смеётся своим «смехом сквозь слёзы», и мы смеёмся вместе с ним. Этот смех очищает и заставляет смотреть на мир внимательнее, чтобы не принять в жизни случайного «хлестакова» за настоящего человека. А сам Иван Александрович Хлестаков навсегда остаётся в нашей памяти как вечный и смешной символ пустозвонства, легкомыслия и той удивительной силы, которую имеет над людьми простая, но уверенная ложь.