Проблема бесчеловечности и нравственной деградации в повести «А зори здесь тихие»

Одна из самых страшных книг, которую я прочитал, кажется на первый взгляд очень простой и даже скучной. Пять девушек-зенитчиц и их старшина в глухих лесах Карелии выслеживают вражеских диверсантов. Никаких грандиозных битв, грохота тысяч орудий. Только тихие зори над лесным озером, шепот листвы и шаги, от которых замирает сердце. Но именно в этой кажущейся тишине и простоте Борис Васильев показывает нам самое страшное — как война убивает не только тела, но и души, как она обнажает самое темное, что может быть в человеке. Повесть «А зори здесь тихие» — это не просто история о подвиге, это пронзительный крик о бесчеловечности, которая рождается в горниле войны, и о хрупкости человеческой нравственности перед ее ужасом.
Проблема бесчеловечности раскрывается в повести не через показ зверств фашистов — мы почти не видим врагов лицом к лицу. Она раскрывается через то, что война делает с обычными, хорошими людьми. Старшина Васков — человек долга, крепкий, как северный лесной корень. Он привык к суровой армейской жизни. Но его задача — вести на смерть не солдат, а девушек. Каждая из них для него — не «боевая единица», а живая душа со своей судьбой, мечтами, смешными девичьими слабостями. И необходимость посылать их навстречу пуле и смерти — это уже акт глубочайшей бесчеловечности, в котором оказывается виноват не какой-то конкретный злодей, а сама война. Васков корит себя за каждую потерю, его душа кричит от боли и несправедливости. «Что же это я с ними сделал-то?» — вот вопрос, который разрывает его изнутри. Война заставляет человека, который по своей природе должен защищать и оберегать, стать проводником смерти для самых беззащитных. В этом и есть ее главное преступление.
Но еще страшнее нравственная деградация, которую мы видим в сцене с вражескими диверсантами. Это не картонные злодеи из плакатов. Васильев ненадолго, но очень метко показывает их внутренний мир. Они не кричат «Хайль!» и не мечтают о мировом господстве. Они устали, хотят есть, мечтают о теплой постели и хорошей еде. Они обсуждают убийство девушек как досадную рабочую помеху. Вот в этой обыденности зла — его самый ужасный лик. Для них девушки — не люди, а препятствие на пути к выполнению приказа, «шпионы». Они спокойно, почти буднично, готовы уничтожить молодые жизни, потому что война стерла в них понятие о ценности чужого существования. Их нравственный компас сломлен. Они уже не видят в противнике человека — только цель, объект, угрозу. Эта внутренняя пустота, эта способность легко переступить через жизнь — и есть конечная стадия нравственной деградации, к которой ведет любая война, превращая людей в бездушных исполнителей смерти.
Контрастом этой тьме служат образы пяти девушек. Каждая из них — это целый мир, который война безжалостно обрывает. Женя Комелькова — яркая, огненная, смелая до безрассудства. Ее красота и жизнелюбие — вызов самой смерти. Соня Гурвич — тихая «мудрая черепашка», влюбленная в стихи и в своего соседа по парте, хранящая в вещмешке заветный томик Блока. Лиза Бричкина — девушка из глухих болот, вся ее жизнь была ожиданием простого человеческого счастья, которого она так и не дождалась. Галя Четвертак — хрупкая фантазерка из детдома, так и не научившаяся по-настоящему врать и притворяться. Рита Осянина — строгая, решительная, молодая мать и вдова, для которой долг стал смыслом жизни после гибели мужа.
Их смерти — не героические пафосные подвиги в стихах. Они страшны, нелепы, несправедливы до слез. Соня гибнет от удара ножа в грудь, бросившись за кисетом для старшины. Ее смерть мгновенна и тиха. Галя, не выдержав нервного напряжения, вскакивает с криком и попадает под автоматную очередь — смерть от собственного страха. Лиза, полная надежд и уже видящая на другом берегу спасительного Васкова, тонет в трясине болота, которое знала с детства. Ее смерть — самая горькая, отчаяние и ужас которой мы чувствуем каждой строчкой. Женя, отвлекая немцев от раненой Риты, погибает в перестрелке, и даже смерть не может заставить ее упасть — она долго стоит, опершись на ствол березы, пока враги не осмеливаются подойти. Рита, зная, что рана смертельна, просит Васкова позаботиться о ее сыне и убивает себя, чтобы не быть обузой.
Каждая из этих смертей — это не просто потеря бойца. Это уничтожение целой вселенной. Мечты о любви, о семье, о детях, о учебе, о простом солнечном дне — все это навсегда гаснет. Васильев показывает, что истинное зло войны — в этом тотальном уничтожении будущего, красоты, доброты, нежности. Она выкашивает самых лучших, самых светлых. И в этом — ее абсолютная, неоспоримая бесчеловечность.
Финал повести, уже в мирное время, подчеркивает эту мысль. Пожилой Васков, с искусственной рукой, и сын Риты Осяниной, выросший в хорошего офицера, приезжают на место гибели девушек. Тишина. Спокойствие. Шум листвы и тихие зори. Кажется, природа давно залечила свои раны. Но нравственная рана в душе Васкова, да и в душе читателя, не заживает. Он чувствует себя виноватым за то, что живет, дышит этим воздухом, в то время как они остались навечно молодыми в сырой земле у лесного озера. Эта тишина — не символ покоя. Это вечное напоминание, немой укор, громкий крик о невосполнимости потерь. Камень, который они устанавливают, — это не просто памятник. Это кристалл боли, в котором навсегда застыли пять несбывшихся жизней.
Так в чем же видит Васильев спасение от нравственной деградации? Оно — в памяти. В способности чувствовать боль другого как свою. В невыносимой тяжести вины, которую несет Васков. Если бы он привык, смирился, перестал чувствовать — это означало бы, что война победила окончательно, убив в нем человека. Но он чувствует. Он помнит каждую. Он привел на это место сына Риты, чтобы память была жива. Именно человеческая память, совесть, неспособность смириться со злом — вот единственный щит против бесчеловечности.
Читая эту повесть, понимаешь, что истинный героизм девушек и Васкова был не только в том, чтобы остановить диверсантов. Их главный подвиг — в том, что они, оказавшись в кромешном аду войны, сохранили в себе человеческое. Женя — свою отчаянную любовь к жизни, Соня — свою душевную тонкость, Рита — верность долгу и материнскую любовь, Васков — страшное, изматывающее чувство ответственности за каждого. Они не деградировали. Они до последнего вздоха оставались людьми в мире, где царила бесчеловечность. Их тихие зори навсегда остались в нашей памяти немым укором любой войне, самым сильным аргументом за мир, потому что они напоминают нам простую и страшную истину: война не выбирает, она убивает все самое прекрасное, что есть на земле, и первыми на ее пути всегда оказываются те, кто несет в себе жизнь, доброту и свет.