Роль литературы в жизни человека в произведении «А зори здесь тихие»

Бывают книги, которые читаешь и забываешь на следующий день. А бывают такие, которые, как глубокий след на мокром песке, остаются в душе навсегда. Они меняют что-то внутри, заставляют смотреть на мир иначе. Для меня такой книгой стала повесть Бориса Васильева «А зори здесь тихие». Она не просто рассказывает о войне – она показывает, как литература, искусство, вся красота, созданная человеком, может стать оружием против ужаса, опорой в самые страшные минуты и главной причиной, чтобы жить и сражаться.
История пяти девушек-зенитчиц и их командира, старшины Васкова, разворачивается в тихом карельском лесу, где даже зори тихие. Но эта тишина обманчива – в ней прячется смертельная опасность. Каждая из этих девушек – это целый мир, целая судьба, которую оборвала война. И в каждом из этих миров литература и искусство занимали свое, очень важное место. Они были не просто развлечением, а частью души, тем, что делало их людьми в нечеловеческих условиях.
Вспомним Ритку Осянину. Она, суровая и замкнутая, после гибели мужа на фронте жила только местью. Но в ее памяти жили стихи, которые читал ей муж. Это были не просто красивые строки – это были их общие воспоминания, их любовь, их довоенная жизнь. Литература здесь стала связующей нитью с тем светлым, что было, с тем человеком, которого она потеряла. Эти стихи, наверное, согревали ее холодные ночи на посту, напоминая, что кроме ненависти в мире есть и любовь.
А Лиза Бричкина? Девушка из глухой лесной деревни, выросшая в ожидании счастья, которое она представляла себе по книгам. Она мечтала об учебе, о городе, о другой жизни. Ее мир был полон тихих грез, навеянных, возможно, простыми школьными рассказами или услышанными где-то историями. Вера в «прекрасное завтра», которую дарила ей литература, вела ее вперед. Она шла через трясину не только чтобы предупредить своих, но и чтобы дойти до той самой, вычитанной в книгах, красивой жизни. Ее трагическая гибель – это не просто смерть солдата. Это оборвавшаяся на самой высокой ноте песня о несбывшемся будущем, которое так ярко нарисовало воображение, подпитанное чтением.
Соня Гурвич, хрупкая девушка из интеллигентной семьи, прямо носила в себе целую вселенную литературы. Студентка университета, она знала наизусть стихи Блока, говорила на нескольких языках. Для нее книги были воздухом, которым она дышала. В походе она, рискуя, вернулась за забытым кисетом Васкова, а на самом деле – за книгой с любимыми стихами. В этом поступке – весь ее характер. Война отняла у нее будущее филолога, но не смогла отнять внутренний мир, построенный на поэзии. Ее смерть от вражеского ножа – это символ того, как грубая сила уничтожает тонкую, хрустальную душу, воспитанную на прекрасном. Но даже умирая, она унесла с собой этот мир стихов, он погиб вместе с ней, но и остался непобежденным.
Даже суровая и практичная Женька Комелькова, пережившая ужас расстрела своей семьи, находила в искусстве отдушину. Ее красота была подобна произведению искусства, а ее смелость и жизнелюбие – вызовом смерти. Она пела в бане, нарушая все уставы, не потому что хотела подразнить сержанта, а потому что не могла не петь. Эта потребность в песне, в самовыражении через искусство, была в ней сильнее страха. Ее мечты о любви, о счастье, которые она так ярко и открыто демонстрировала, тоже родом из той, довоенной, красивой жизни, о которой люди узнают из книг, кино, театра.
И, наконец, Галя Четвертак, самая юная и беззащитная, живущая в мире своих фантазий. Она придумывала себе маму-медсестру, потому что реальность была слишком страшной. Ее внутренний мир был построен на вымысле, на сказке, которую она сама себе рассказывала, чтобы не сломаться. Разве это не род литературы? Создание своего нарратива, своей истории, чтобы выжить. Ее страх и гибель показывают, как хрупок этот внутренний мир перед лицом абсолютного зла, но и как он был необходим, чтобы просто дышать.
А что же старшина Васков? Человек простой, «лесной», малообразованный. Но именно через него, через его боль и его осмысление происходящего, мы понимаем главное. Он смотрит на этих девушек как на нечто неземное, хрупкое и прекрасное, что должно рожать детей, создавать новое, а не гибнуть в болотах. Он видит в них само воплощение той мирной жизни, той культуры, того будущего, которое пытается уничтожить враг. Его ярость и его скорбь – это ярость и скорбь простого человека, осознавшего, что война – это не просто бой с солдатами. Это война на уничтожение всего прекрасного, что есть в человечестве. Девушки для него – это и есть это прекрасное: их песни, их стихи, их мечты, их любовь.
И вот здесь раскрывается главная роль литературы и искусства в жизни человека, которую показывает Васильев. На войне, в лицо смерти, они становятся не роскошью, а необходимостью. Они – то, за что сражаются. Ведь сражаются не просто за клочок земли. Сражаются за право читать книги, слушать музыки, любить, мечтать, растить детей. Девушки погибли, защищая не просто железнодорожный разъезд. Они защищали тот мир, где у студентки Сони Гурвич на полке стоят томики Блока, где Лиза Бричкина может поехать учиться в город, где Женька Комелькова может петь песни, не оглядываясь на небо в поисках вражеских самолетов.
В финале повести, уже после войны, седой, потерявший руку Васков приезжает с приемным сыном, Альбертом Федотом, на место гибели девушек, чтобы поставить скромный памятник. Этот мальчик – символ продолжения жизни, того будущего, которое было оплачено их смертью. И Васков, простой солдат, совершает самый важный в своей жизни поступок: он передает память. Он становится хранителем не просто военного подвига, а хранителем тех миров, тех «библиотек», тех песен, которые унесли с собой в небытие пять девушек. Он, человек дела, становится летописцем, связующим звеном между погибшей красотой и грядущей жизнью.
Таким образом, «А зори здесь тихие» – это глубокое размышление о том, что мы защищаем в самые трудные времена. Литература, искусство, культура – это не просто школьный предмет или способ развлечься. Это внутренний стержень человека. Это его духовный багаж, который позволяет ему оставаться человеком даже в аду. Это мечта, которая ведет вперед, как вела Лизу Бричкину. Это память, которая согревает, как согревала Риту Осянину. Это целая вселенная, которая погибает вместе с человеком, как погибла с Соней Гурвич.
Пять девушек погибли. Но их смерть не была напрасной, потому что они отстояли саму возможность того, чтобы мальчик Альберт и миллионы других детей могли читать книги, в которых, возможно, когда-нибудь прочтут и о них. Они стали частью большой литературы, частью нашей общей памяти. И в этом – высшая справедливость и высшая роль искусства: побеждать смерть самой памятью о жизни, о мечте, о прекрасном. Тихие зори над лесом помнят их. И мы, читатели, благодаря таланту Бориса Васильева, тоже помним. И в этом памятовании – наша человечность и наша надежда.