Сочинение Смешное и грустное в баснях И. А. Крылова

Крылов, как и любой настоящий рассказчик, знал одну важную вещь: чтобы люди задумались о серьёзном, иногда нужно сначала их рассмешить. И он делал это мастерски, заманивая нас в свои басни как в яркую, шумную ярмарку, где все кричат, спорят, показывают себя. Мы смеёмся над героями – над тем, как глупо и спесиво выглядит пузатый Волк, который так гордится своей силой, что попадает в капкан, или над Мартышкой, которая, увидев себя в зеркале, не узнаёт себя и начинает злиться на «эту рожу». Смех здесь лёгкий, сразу понятный, почти детский. Но если задержаться в этой ярмарке чуть дольше, прогуляться от одного персонажа к другому, то смех постепенно стихает. И мы начинаем слышать другой звук – тихий, грустный, как шелест опадающих листьев. Это грусть от понимания, что все эти смешные герои – не просто звери в сказке. Они – мы.
Первое, что заставляет нас улыбнуться – это сама ситуация, которую Крылов создаёт. Она всегда гипербола, преувеличение, почти как в комедии. Взять, например, знаменитую басню «Слон и Моська». Маленькая, шумная собачка Моська бегает вокруг важного, огромного Слона, которая не обращает на её хлопоты никакого внимания. Слон продолжает своё движение, а Моська кричит, что она его «облаяла». Это смешно! Мы представляем себе эту нелепую картину: огромное, невозмутимое величие и микроскопическая, но невероятно горластая пустота вокруг него. Уже в этой картине есть комедия масштаба, комедия несоответствия. Мы смеёмся над Моськой, над её иллюзией, что она что-то значит в этом мире. Но именно этот смех и открывает дорогу к грусти. Ведь Моська – это не просто собака. Это тот человек, который всю свою жизнь тратит на то, чтобы показать свою значимость рядом с тем, кто её не заметит. Он кричит в социальных сетях, устраивает пустые споры, строит из себя важную фигуру, лишь чтобы казаться. И за этим смешным, энергичным криком часто прячется грустная, пустая жизнь, полная самообмана.
Другой источник смеха – это речь, язык персонажей Крылова. Он умеет передать их глупость через то, как они говорят. В басне «Свинья под Дубом» Свинья, наевшись желудей, начинает рыть корни Дуба, который её кормил. Когда ей говорят, что она губит дерево, она отвечает с тупым, самодовольным простодушием: «Пусть он сохнет; ничуть меня не трожит: в нем проку мало вижу я». Это смешно сказано! Такое грубое, короткое, эгоистичное мышление, выраженное в такой простой фразе, вызывает у нас улыбку. Мы как бы слышим этот хрюкающий, равнодушный голос. Но смех быстро переходит в холодное понимание. Грустно видеть такую прямолинейную, разрушительную глупость. Свинья – это образ того человека, который пользуется всем, что ему даёт мир или другие люди – знаниями, помощью, поддержкой – и не только не благодарит, но и вредит источнику этого благополучия. Он рубит сук, на котором сидит, и делает это с полным, смешным для нас отсутствием мысли о будущем. И в этом уже нет ничего смешного, это становится трагедией для самого дерева и, в конечном итоге, для самой свиньи.
Часто грустное в баснях Крылова прячется за масками смешных человеческих качеств: гордыни, зависти, глупости. В басне «Лисица и Сурок» мы сначала смеёмся над хитростью и увертливостью Лисицы, которая, будучи взята на суд за взятки, пытается доказать свою честность тем, что у нее, в отличие от сурка, даже пятнышка на шубке нет. Это умная, почти комичная отговорка! Но Сурок отвечает ей просто: «Нет, Лисица, я видывал частенько, что шубка у тебя в рых». И смех замирает. Грустная правда заключается в том, что ложь и хитрость, которые сначала казались нам почти искусными, почти забавными, на самом деле видны всем. Они не делают жизнь Лисицы лучше, они лишь покрывают её шубку грязью, которую все видят, но которую она сама пытается не заметить. Грусть – от того, что человек может всю жизнь играть такую роль, строить такие смешные, на первый взгляд, защиты, и в итоге оказаться совершенно обнажённым в своей неправде перед простым, честным взглядом.
Самое глубокое смешное и грустное в баснях Крылова объединяется в финале, в той короткой морали, которую он пишет после истории. Эта мораль часто звучит как тихая, печальная нота после громкого и смешного спектакля. В басне «Ворона и Лисица» мы долго смеёмся над тем, как Ворона, польщённая льстивыми словами Лисицы, открывает рот и роняет свой кусок. Ситуация комичная: глупая птица, обманутая красивыми словами, потеряла всё. Мы смеёмся над её простодушием. Но затем Крылов добавляет: «Уж сколько раз твердили миру, что лесть гнусна, вредна; но только всё не впрок, и в сердце льстец всегда отыщет уголок». И вот наш смех окончательно растворяется. Мы понимаем, что смешная история – это всего лишь иллюстрация к вечной, грустной человеческой слабости. Сколько раз нам говорили, сколько раз мы сами видели, что лесть – это плохо, что она ведёт к потере? Но мы, как Ворона, всё равно открываем рот, когда нам говорят что-то приятное. Это грустное знание о себе, о том, что смешные ошибки в баснях мы повторяем в своей жизни снова и снова.
Таким образом, Крылов в своих баснях создаёт особый мир, где смешное и грустное живут вместе, как близкие родственники. Смешное – это яркая, привлекательная одежда, карнавальная маска, которая сразу бросается в глаза. Мы радуемся, мы хлопаем в ладоши, когда видим этих неуклюжих, гордых, хитрых зверей. Но под этой одеждой и маской всегда живёт грустное – реальная человеческая сущность с её слабостями, заблуждениями и пороками. Когда карнавал заканчивается и маски снимаются, мы видим не зверей, а самих себя. И тогда мы понимаем, что Крылов смешил нас не для того, чтобы просто развлечь. Он смешил нас для того, чтобы мы, уже переставая смеяться, могли увидеть в этом смехе своё собственное, иногда очень грустное, отражение.
Именно этот переход от смеха к грусти делает басни Крылова не просто детскими стишками, а настоящей взрослой литературой. Они учат нас смеяться над собой – но не для насмешки, а для понимания. Они показывают, что часто самое смешное в нашей жизни – это то, что позже может сделать её грустной. И читая эти басни, мы проходим короткий, но важный путь: от легкого, беззаботного смеха школьника над придуманными зверями – до тихого, задумчивого взгляда взрослого человека на реальный мир и на себя в этом мире. И в этом взгляде всегда будет немного грусти от узнавания, но также и надежда, потому что, увидев свои смешные ошибки в басне, мы можем, возможно, не повторять их в жизни.