Сочинение Крах теории Раскольникова о двух разрядах людей

У каждого из нас бывают мысли, которые кажутся такими умными, такими верными, что мы готовы принять их за истину. Иногда эти мысли даже утешают, потому что дают простой ответ на сложные вопросы жизни. Именно так произошло с Родионом Раскольниковым, героем романа Фёдора Михайловича Достоевского «Преступление и наказание». Он создал целую теорию, которая разделила всё человечество на два разряда, и эта теория в конце концов привела его к ужасному преступлению и глубокому страданию. История Раскольникова — это история краха его собственной идеи, краха, который показывает, что нельзя делить людей на «высших» и «низших», потому что у каждого человека есть душа, которая не подчиняется холодным расчётам.
Раскольников был бедным студентом, жившим в тесной каморке, похожей на гроб. Он видел вокруг себя много несправедливости и страданий: нищету своей семьи, продажу своей сестры Дуни за богатого жениха, встречи с несчастной девушкой на бульваре. Его ум, склонный к размышлениям, искал не просто выход из бедности, а некий великий, всеобъемлющий ответ. Он хотел понять, почему одни люди властвуют и живут в роскоши, а другие, часто более добрые и честные, влачат жалкое существование. И ему пришла в голову мысль, которую он даже опубликовал в статье: все люди делятся на два разряда.
Первый разряд — это «обыкновенные» люди. Они, по мысли Раскольникова, живут лишь для того, чтобы производить себе подобных, то есть продолжать род. Они консервативны, послушны закону и не могут изменить ход истории. Их большинство. Второй разряд — это «необыкновенные» люди. Это те, кто говорит «новое слово», двигает мир вперёд. Они гении, завоеватели, великие законодатели, вроде Наполеона или Ликурга. Для них, утверждал Раскольников, не писаны обычные законы и мораль. Они имеют право — даже более того, обязанность! — «переступить» через кровь, через жизнь «обыкновенных» людей, если того требует их высшая цель. Они не преступники, а благодетели человечества, которые, совершая зло сейчас, приносят благо в будущем.
Эта теория стала для Раскольникова ловушкой. Он начал применять её к самому себе, задаваясь мучительным вопросом: «Тварь ли я дрожащая или право имею?» Он решил проверить себя. Старуха-iростовщица Алена Ивановна, по его мнению, была «вошью», «обыкновенным» и даже вредным человеком. Её деньги, взятые после убийства, могли спасти его от бедности, помочь матери и сестре, а сам он, освободившись от материальных пут, смог бы стать благодетелем, «новым Наполеоном». Убийство старухи должно было стать пробным камнем, который подтвердил бы его принадлежность к «необыкновенным». Он убеждал себя, что совершает не преступление, а эксперимент во имя великой идеи.
Но жизнь оказалась сильнее теории. Всё пошло не так с самого начала. Он убил не только «ненужную» старуху, но и её добрую, беззащитную сестру Лизавету, которая случайно вошла в квартиру. Лизавета-то уж точно не была «вошью». Она была «обыкновенным» человеком в самом лучшем смысле — тихой, кроткой, всем помогающей. Эта двойная смерть сразу показала, что теория даёт сбой: жизнь нельзя втиснуть в сухие категории. С этого момента начинается медленный, но неотвратимый крах всей его идеи.
Главный крах произошёл не в полиции, а в душе самого Раскольникова. Он думал, что если он «необыкновенный», то его совесть не будет мучить его за «простое» устранение вредного насекомого. Однако совесть взбунтовалась сразу. Он не смог воспользоваться награбленным, деньги пролежали под камнем. Он заболел горячкой, в бреду снова и снова вспоминал сцены убийства. Он стал подозрительным, диким, отдалился от всех друзей. Его терзал не страх разоблачения, а ужас перед тем, что он сделал. Он понял, что переступил не через старуху, а через самого себя, через всё то человеческое, что было в нём. Теория говорила, что «необыкновенный» человек спокойно перешагнёт через кровь. А он, Раскольников, не мог. Значит, он — «тварь дрожащая»? Но и это было невыносимо.
Внутренний конфликт стал его настоящим наказанием. Он хотел возвыситься над «толпой», а оказался ниже самых простых людей, потому что стал убийцей. Рядом с ним жили люди, которых по его теории можно было отнести к «обыкновенным»: его друг Разумихин — честный, работящий; семья Мармеладовых — бедные, пьющий отец, святая Сонечка, продавшая себя, чтобы спасти близких. Но в их жизни было больше настоящего человеческого света, сострадания и любви, чем в его холодной, рассудочной идее. Сонечка, эта хрупкая девушка, была духовно несравненно сильнее его, «теоретика». Она несла свой крест с кротостью и верой, а он сломался под тяжестью одного поступка.
Особенно ярко несостоятельность теории показана в образах тех, кто, казалось бы, должен был быть её живым подтверждением. Например, Лужин, успешный деловой человек, или Свидригайлов, циничный и опытный помещик. Они-то как раз считают себя «сильными личностями», имеющими право на всё. Лужин строит карьеру на расчёте и подлости, Свидригайлов играет с чужими жизнями и судьбами. И Раскольников с ужасом видит, что его теория, если отбросить «высокие» слова, оправдывает именно таких, как они. Его идея ведёт не к величию Наполеона, а к мелочности Лужина и разврату Свидригайлова. Это открытие для него отвратительно.
Наконец, полный крах наступает в эпилоге, на каторге. Раскольников так и не раскаялся в суде, он всё ещё считал свою ошибку лишь в том, что не смог вынести последствий, что он не «необыкновенный». Его гордыня была ещё жива. Но болезнь души продолжалась. Исцеление пришло не через разум, а через чувство — через любовь к Сонечке, которая последовала за ним в Сибирь. Она, безграмотная, не читавшая философских книг, своей бесконечной добротой и верой коснулась его окаменевшего сердца. Сон, который он видит на каторге — страшный сон о трихинах, микробах гордыни, которые заражают всех людей, заставляя каждого считать себя «необыкновенным» и правым, — окончательно показывает ему суть его заблуждения. Мир, построенный на такой идее, — это мир вечной вражды, ненависти и взаимоистребления, потому что «необыкновенных» окажутся миллионы, и каждый будет считать себя вправе убивать другого.
Именно тогда, у ног Сони, он понимает простую и великую истину, которую отрицала его теория: высший закон — это не право сильного, а любовь и сострадание к любому живому существу. Все люди — одного разряда. Все одинаково ценны перед Богом и перед собственной совестью. Никакая «высшая цель» не может оправдать пролитие крови «низшего» человека, потому что низших не бывает. Его теория разбилась о реальность человеческой души, которая, как оказалось, у всех устроена одинаково: она жаждет любви, а не власти, и страдает от зла, даже если оно совершено «во имя будущего блага».
История Раскольникова учит нас страшной, но важной вещи: самые опасные идеи — это те, что предлагают простые ответы на сложные вопросы жизни и дают право одним людям считать себя лучше других. Достоевский через крах теории своего героя показал, что нельзя построить счастье на несчастье другого, нельзя достичь справедливости через несправедливость. Прогресс и добро должны создаваться трудом души, а не топором преступника. И самое великое открытие, которое может сделать человек, — это не то, что он «имеет право», а то, что он, как и все вокруг, нуждается в прощении, любви и милосердии. Только осознав это, Раскольников смог в конце романа увидеть на берегу великой реки зарождение новой жизни, начало долгого и трудного пути к своему настоящему, человеческому «я»