Сочинение Расцвет внутренней политики Ивана IV

Бывают в истории такие моменты, когда страна как будто замирает на распутье. С одной стороны — прошлое, тяжелое и не всегда ясное. С другой — будущее, пугающее и неизведанное. А в середине — правитель, который должен сделать выбор и повести за собой всех. Таким был для России XVI век, а таким правителем стал царь Иван IV, которого мы чаще зовем Грозным. Когда мы слышим это прозвище, сразу вспоминаются темные страницы его правления: опричнина, казни, страх. Но было и другое время — время молодого царя, полного идей и желания сделать свою страну сильной и справедливой. Это время, примерно с конца 1540-х до начала 1560-х годов, историки часто называют периодом «Избранной рады» и расцвета внутренней политики. Именно об этом золотом, но таком коротком отрезке истории мне и хочется порассуждать.
Молодой Иван венчался на царство в 1547 году. Это был не просто обряд. Этим шагом он показал всем — и своим боярам, и соседним странам, — что Москва больше не удельное княжество, а царство, равное великим империям прошлого. Царь — это выше, чем великий князь. Это помазанник Божий, несущий особую ответственность. Но вокруг трона кипели старые страсти: боярские семьи враждовали между собой, стремились урвать себе больше власти, часто забывая о государстве. В народе росло недовольство, а управление было запутанным и беспорядочным. Казалось, страна заблудилась. И тогда вокруг молодого царя собрался круг умных, образованных людей, искренне желавших перемен к лучшему. Это и была «Избранная рада». Не официальное правительство, а скорее совет друзей и единомышленников. Среди них особенно выделялись священник Сильвестр, чьи проповеди заставляли задуматься о нравственности, и Алексей Адашев, человек незнатного рода, но кристальной честности и ума. Их поддержка стала для Ивана IV тем компасом, который указал путь в первые годы.
Первым и самым главным делом этого периода стал созыв в 1549 году Земского собора. Представьте себе: впервые в истории русских земель на общее собрание съехались не только бояре и высшее духовенство, но и дворяне, даже представители от городов. Царь выступил перед ними с речью, где осудил злоупотребления бояр в годы его малолетства и призвал всех к совместной работе на благо Руси. Это был потрясающий шаг. Конечно, это был не парламент в современном понимании, но зерно идеи о том, что государь должен советоваться с «землей», то есть со всей страной, было посеяно именно тогда. Это придало власти Ивана IV невиданную ранее поддержку и легитимность. Люди почувствовали, что их голос может быть услышан.
Следующим великим памятником той эпохи стал новый Судебник 1550 года. До этого законы были разрозненными, во многих уголках страны судили по старинке, часто несправедливо. Царь и его советники создали единый свод законов для всей земли Русской. Он ограничивал власть наместников, вводил более строгий порядок судопроизводства, давал определенные права даже крестьянам, например, право перехода в Юрьев день. Судебник стремился защитить человека от произвола. Особенно важно, что в создании этих законов участвовали выборные люди с мест. Они рассказывали, с какими проблемами сталкиваются, и эти живые слова ложились в основу новых правил. Это было настоящее законотворчество, стремящееся к правде.
Преобразования не обошли стороной и армию — опору государства. Старая система, где каждый князь или боярин приводил свою дружину, была неэффективной. Иван IV сделал ставку на служилых людей — дворян. Им за службу давали землю (поместье), но не в вечную собственность, а только пока человек служит царю. Это создало целый класс преданных воинов, чье благополучие напрямую зависело от государства. Был установлен единый порядок службы: с определенного количества земли дворянин обязан был явиться на смотр «конно, людно и оружно». А для управления этой новой силой в 1550 году было создано стрелецкое войско — первое постоянное пехотное войско в России, вооруженное огнестрельным оружием. Эти стрельцы в своих ярких кафтанах стали не только грозной силой на поле боя, но и символом нового, централизованного государства.
Не забыли и о самом управлении страной. Вместо старых, запутанных дворцовых путей, которые достались еще от времен раздробленности, были созданы «приказы». Каждый приказ — это как бы современное министерство, отвечающее за свою четкую область: Посольский приказ — за отношения с другими странами, Разрядный — за армию и служилых людей, Поместный — за раздачу земель, Разбойный — за борьбу с преступностью. В приказах служили дьяки — грамотные чиновники, знающие свое дело. Впервые управление стало системным, профессиональным и подконтрольным центру. Теперь указы из Москвы быстрее и четче доходили до самых отдаленных уголков, а налоги собирались организованнее.
Большие изменения произошли и в церковной жизни. В 1551 году был созван знаменитый Стоглавый собор, названный так потому, что его решения были записаны в сто главах. Царь лично представил собору список вопросов, которые волновали общество: как улучшить нравы духовенства, унифицировать церковные обряды по всей огромной стране, бороться с пережитками язычества, регулировать церковное землевладение. Собор утвердил единый для всех пантеон святых, установил строгие каноны иконописи и церковного строительства. Это была грандиозная работа по духовному объединению нации. Церковь, ставшая более единой и упорядоченной, стала еще более мощной опорой царской власти и национальной идеи.
Казалось бы, все шло как по маслу. Реформы проводились одна за другой, страна крепла, рос ее международный авторитет, были покорены Казанское и Астраханское ханства, открывшие путь на Восток. Но почему же этот светлый период не стал основой для всего правления? Почему «Избранная рада» распалась, а на смену реформам пришли подозрительность, террор и опричнина? Это самый сложный и грустный вопрос.
Историки считают, что причин было несколько. Во-первых, сама логика реформ вела к усилению единоличной власти царя. Создав мощный централизованный аппарат, Иван IV почувствовал, что может править и без советников, которые временами спорили с ним и перечили. Его характер, трагически исковерканный тяжелым детством, полным унижений, жаждал абсолютного, ничем не ограниченного повиновения. Во-вторых, между царем и его ближайшими соратниками накопились разногласия, особенно по вопросам внешней политики и отношения к старинной боярской знати. Иван стремился к немедленным и радикальным решениям, а Адашев с Сильвестром предпочитали осторожность и постепенность. Наконец, вероятно, сыграла роль тяжелая болезнь царя в 1553 году, когда он, готовясь к смерти, увидел, как бояре не желают присягать его маленькому сыну. Это стало глубокой душевной травмой, посеявшей семена всепоглощающего недоверия.
Так закончился короткий, но невероятно яркий расцвет. Внутренняя политика Ивана Грозного в эти годы была подобна мощной весенней грозе, которая очистила воздух и дала силы для роста. Она заложила прочный фундамент российского государства: единые законы, централизованное управление, сильную армию, организованную церковь. Многие из этих учреждений, как приказы или поместная система, просуществовали больше ста лет. Даже идея Земского собора, пусть и надолго забытая, впоследствии возродилась в нашей истории.
Но эта же политика, создавшая такой совершенный аппарат власти, показала царю, что этот аппарат можно повернуть и в другую сторону — не для созидания, а для тотального контроля и устрашения. Трагедия Ивана Грозного и всей той эпохи в том, что плоды разумного и прогрессивного правления были в конце концов принесены в жертву личной обиде, подозрительности и жажде абсолютной власти. Однако нельзя забывать, что у этого сложного, противоречивого правителя была и другая, светлая пора. Пора, когда он вместе с умнейшими людьми своего времени пытался построить не просто сильное, но и более справедливое государство. И в этом — великий и поучительный урок для всех нас.