Сочинение Варварское отношение к природе в произведении «Царь-рыба»

Порой кажется, что природа — это просто декорация, вечный и безмолвный фон для жизни человека. Леса, реки, горы — всё это было здесь до нас и, как нам хочется верить, останется после. Мы берем от природы всё, что нам нужно, и редко задумываемся о цене. История человечества — это во многом история покорения стихий. Но что происходит, когда покорение превращается в бездумное и жестокое истребление? Когда жадность и ощущение вседозволенности застилают глаза? Именно об этом, о варварском отношении человека к природе, с болью и тревогой пишет Виктор Астафьев в своей знаменитой повести «Царь-рыба».
Главный герой, Зиновий Игнатьич Утробин, — прославленный на всю округу браконьер. Для него тайга и могучий Енисей — не храм, не дом, а всего лишь кладовая, из которой можно безнаказанно тащить всё, что плохо лежит. Он не просто добывает рыбу для пропитания, он истребляет её с каким-то жутким, хищным азартом. Сети, самоловы, электроудочки — всё идет в ход. Его не волнует, что рыба ещё не отнерестилась, что он губит будущее реки. Важен только сиюминутный улов, который можно с выгодой продать. Астафьев с удивительной точностью показывает эту механическую, бездушную работу: «Рубил, молотил, косил, ловил — и всё это делал не задумываясь, по привычке, потому что так делали отцы и деды». Но в этой привычке и кроется страшная опасность. Из поколения в поколение передавалось не уважение к природе, а лишь навык её безжалостной эксплуатации.
Апофеозом этого варварства становится эпизод с царь-рыбой, огромным осетром. Увидев его, Игнатьич чувствует не благоговение перед древней, могучей тварью, а лишь охотничий азарт и алчность. Он понимает, что такая добыча — раз в жизни, что это почти мифическое существо. Но вместо того чтобы отпустить, он вступает с рыбой в смертельную схватку. И здесь происходит удивительное: природа перестает быть безмолвной жертвой. Царь-рыба сопротивляется не просто как физический противник. Она становится олицетворением самой природы, которая наконец поднимается на борьбу со своим мучителем.
Борьба в ледяной воде — это момент истины для Игнатьича. Когда он, запутавшись в собственных крючьях, оказывается пригвожденным к своей гигантской добыче, к нему приходит прозрение. Лицом к лицу со смертью, в холодных объятиях реки, он начинает вспоминать всю свою жизнь. И всплывает в памяти не красивый подвиг, а грязный, давний проступок: как он в молодости жестоко и подло унизил свою невесту Глашу, отверг её чистую любовь. Эта давняя обида, эта невыплаканная слеза девушки вдруг предстает перед ним как неразрывная связь со всем миром. Он понимает, что его варварство не ограничивается рекой. Он так же варварски и бездушно поступил с человеческим чувством, с доверившейся ему душой.
Астафьев проводит гениальную параллель: отношение к природе и отношение к человеку — это одно и то же. Ожесточив свое сердце, очерствив душу, Игнатьич потерял способность видеть в мире что-либо живое и священное. Для него и рыба, и женщина — всего лишь объекты для использования, «добыча». Писатель показывает, что экологическая катастрофа начинается не в лесу и не в реке, а в душе человека. Варвар, уничтожающий тайгу, — это тот же самый человек, который способен на предательство, жестокость и равнодушие к ближнему.
И природа в повести — не безвольная жертва. Она мстит. Но месть её — не злая и не расчетливая. Это скорее строгий, неотвратимый суд. Енисей, всегда кормивший Игнатьича, теперь хочет стать его могилой. Тайга, которая терпела его бесчинства, в этот критический момент остается безучастной. Варвар оказывается один на один с последствиями своего варварства. И страх, который он испытывает, — это не просто страх смерти. Это страх осознания своей чудовищной ошибки перед всем мирозданием.
Важно, что Астафьев не изображает Игнатьича исчадием ада. Он — обычный, в чем-то даже симпатичный мужик, мастер на все руки, уважаемый в поселке. В этом и заключается главная мысль: варварство часто носит будничный, привычный характер. Оно прячется за словами «все так живут», «надо же кормить семью», «ничего страшного не произошло». Пока беда не приходит лично к тебе, кажется, что можно безнаказанно нарушать законы природы — и физические, и нравственные. История с царь-рыбой — это и есть тот момент, когда беда пришла. Когда законы, нарушенные в далекой молодости и в ежедневном браконьерстве, сплелись в один тугой узел и едва не задушили нарушителя.
Спасение Игнатьича, когда он, измученный, отпускает царь-рыбу, тоже многозначительно. Он спасается не потому, что пересилил природу. А потому, что нашел в себе силы сдаться, признать её власть и право на жизнь. Отпуская рыбу, он словно отпускает часть своей собственной вины, своего греха. Этот поступок — первый шаг к покаянию, к исцелению души. Рыба, израненная, уходит в темные глубины, унося с собой впившиеся в неё крючья — символы человеческой жадности. Игнатьич же, выживший, уже никогда не будет прежним. Взгляд его на реку, на тайгу, на всю окружающую жизнь изменился навсегда.
«Царь-рыба» — это не просто повесть о браконьере. Это притча об ответственности. Астафьев говорит нам: природа — это не склад ресурсов. Это сложный, хрупкий и живой организм, частью которого являемся и мы сами. Варварское отношение к ней — это не просто «вредительство». Это медленное самоубийство человеческого рода. Истребляя леса, отравляя реки, мы рубим сук, на котором сидим. Мы лишаем себя не только чистого воздуха и воды, но и чего-то гораздо более важного — духовной опоры, красоты, чувства родства со всем сущим.
Повесть, написанная несколько десятилетий назад, сегодня звучит как никогда актуально. Мы всё дальше уходим от природы в мир бетона, стекла и виртуальной реальности. И это отдаление создает иллюзию, что мы от неё не зависим. Но это страшное заблуждение. Читая «Царь-рыбу», понимаешь, что каждый выброшенный в лесу полиэтиленовый пакет, каждый костер, разведенный не там где надо, каждый цветок, сорванный просто так, — это маленькое звено в той же цепи варварства, что и сети Игнатьича. Мы все в ответе за ту землю, на которой живем.
Заканчивается повесть не громким призывом, а тихой, но пронзительной мыслью. Выживший Игнатьич смотрит на звездное небо над спящей тайгой и на широкую, темную ленту Енисея. Он чувствует боль в своем израненном теле и невыносимую тяжесть в душе. Но впервые, возможно, за всю жизнь, он чувствует и что-то еще — принадлежность к этому огромному, живому миру. Страх сменяется смирением, а гордыня — пониманием. Он больше не царь природы. Он — её дитя, сбившееся с пути и едва нашедшее дорогу домой. И в этом осознании есть надежда. Надежда на то, что человек, даже самый заблудший, способен очнуться, покаяться и изменить свое отношение к дому, в котором живет. Только бы это прозрение не приходило, как к Игнатьичу, в последний, смертный час.