Сочинение Общие черты Чичикова и его героев в произведении «Мертвые души»

Когда я читал «Мертвые души» Николая Васильевича Гоголя, меня сначала поразила разница между главным героем Павлом Ивановичем Чичиковым и помещиками, которых он посещает. Чичиков — молодой, приятный, всегда учтивый и аккуратный. Собакевич грубый и похожий на медведя, Ноздрев — шумный и бесшабашный, Плюшкин — жалкий скряга в засаленном халате, а Манилов — сладкий и бесконечно мечтающий. Они казались совершенно разными людьми. Но чем дальше я погружался в книгу, тем больше начинал понимать, что между ними есть глубокая, невидимая связь. Они похожи, как родные братья, хотя внешне этого не показывают. Их общая черта — это мертвая душа.
Что такое мертвая душа? Это не отсутствие жизни в теле, это отсутствие настоящей жизни внутри, в сердце и в мыслях. Это когда человек живет только для мелких, низких целей, забывая о высоком и светлом. Все герои, встреченные Чичиковым, потеряли свою живую душу, заменили ее какой-то одержимостью. И сам Чичиков, хоть и выглядит более живым, на самом деле несет в себе ту же мертвенность.
Давайте посмотрим на помещиков. Манилов, например, живет в мире пустых фантазий. Он может часами планировать строительство беседки или говорить о высоких чувствах, но никогда не делает ничего реального. Его дом не устроен, хозяйство разваливается, но он этого не видит. Его душа мертва потому, что она отказалась от действия и труда, она заснула в сладких грезах. Собакевич, наоборот, кажется очень практичным. Его все твердое, прочное, даже лица на портретах в его доме казались крепкими и здоровыми. Но его душа мертва в другом — она превратилась в простой расчет, в голую жажду наживы. Для него нет ничего прекрасного: ни искусства, ни природы, ни дружбы. Все оценивается как товар: этот крепкий, этот дрянной. Его мир — это мир вещей, а не людей.
Ноздрев — душа, мертвая в своем бесконечном, бессмысленном движении. Он постоянно врет, затевает ссоры, покупает и продает что попало, но все это без цели. Он как заводная машина, которая крутится просто потому, что ее запустили. В его душе нет стержня, нет благородной цели, только шум и тлен. Самый страшный пример — Плюшкин. Его душа умерла, превратившись в одну идею — собирание и сохранение всякой дряни. Он не только копит деньги, он копит все: старый башмак, высохшую корку, обломок железа. Он потерял различие между ценным и бесполезным, между живым человеком и вещью. Он даже отказывается от любви к своим детям. Его душа стала маленькой, сухой и черной, как засохшая ягода.
А теперь Чичиков. Внешне он не такой. Он подвижный, целеустремленный, всегда знает, что сказать. Он как свежий ветер среди этого застоя. Но его цель — вот что открывает его мертвенность. Он хочет разбогатеть, купить «мертвые души» — умерших крестьян, которые еще числятся в ревизских списках, — чтобы потом, получив ссуду, жить в довольстве. Его весь ум, вся его энергия направлены на эту низкую, по сути, мошенническую схему. Он, как и помещики, тоже одержим одной идеей — идеей наживы. Но он более опасен, потому что его мертвая душа скрыта под маской учтивости и добропорядочности.
Чичиков мастерски притворяется. У Манилова он становится мечтательным и чувствительным, с Собакевичем — деловитым и твердым, с Ноздревым — бойким и рискованным, с Плюшкином — почтительным и жалостливым. Он отражает каждого, как зеркало. И это не потому, что он многогранная живая личность, а потому, что его собственная душа пуста. В ней нет своего настоящего лица, своих твердых принципов, своей горячей веры или любви. Она — чистый сосуд, который заполняется тем, что требуется для выгоды. Он мертв именно в этой гибкости, в этой способности стать любым, чтобы получить свое.
Все они, от Манилова до Чичикова, потеряли связь с чем-то большим. У них нет идеи служения отечеству, нет глубокой любви к искусству или науке, нет настоящей религиозности, нет простого человеческого сострадания. Их мир замкнулся на себе: на своих мечтах, на своем хозяйстве, на своих ссорах, на своем хламе, на своем обогащении. Они как будто живут в маленьких коробочках, и из этих коробочках не видно ни звезд, ни других людей, ни будущего страны.
Еще одна общая черта — их отношение к людям как к вещам. Для Собакевича крестьяне — это просто сила, которую можно оценить: «Михей — кузнец, не заболеет!». Для Плюшкина люди — это досадные потребители его богатства. Для Чичикова умершие крестьяне — это просто бумажные души, фикции, которые принесят деньги. Они не видят в человеке души, живой и страдающей. Для них человек — объект, ресурс, единица. Это самое страшное следствие мертвой души — она убивает способность видеть живую душу в другом.
Но есть и разница в их мертвости. Помещики — это мертвые души, которые уже завершили свой путь. Они застыли в своих состояниях: Манилов в мечтах, Собакевич в упрямой твердости, Плюшкин в полном распаде. Они как картины, выставленные в музее уродств. Чичиков — это мертвая душа в движении. Он еще действует, он едет по России, он что-то строит. Его мертвость более активна и поэтому более опасна для мира. Он может размножаться, плодить новых мертвых душ, потому что его образ жизни кажется более привлекательным — не грубым, не смешным, а «успешным».
В конце поэмы Гоголь дает нам надежду. Он сравнивает Россию с быстрой тройкой, которая мчится в будущее. И среди этого движения мертвые души, как Чичиков, тоже едут, но они — лишь пассажиры, а не тот могучий дух, который ведет страну вперед. Гоголь верит, что живые души России, ее настоящая, светлая сила, в конце концов, одолеет эту мертвенность.
Когда я закрыл книгу, я долго думал. Гоголь показал мне, что мертвая душа — это не обязательно страшный старик в халате. Это может быть и приятный молодой человек с хорошими манерами. Мертвая душа определяется не возрастом или внешностью, а тем, что внутри. Если внутри нет любви к чему-то высокому, нет желания делать добро, нет искреннего тепла к людям, если все мысли только о себе и своей выгоде — то душа, даже в самом красивом теле, начинает умирать.
Чичиков и его герои — это как разные болезни одной болезни. Манилов — это душевная сонливость, Собакевич — душевная硬化ость (окаменение), Ноздрев — душевная беспорядочность, Плюшкин — душевное усыхание, а Чичиков — душевная пустота, маскирующаяся под полноту жизни. И все вместе они составляют картину огромной беды, которая может поразить любого человека и даже целую страну.
Я считаю, что Гоголь написал эту книгу не просто чтобы посмеяться над странными помещиками. Он хотел, чтобы каждый читатель, особенно молодой, как я, посмотрел внутрь себя и задал вопрос: «А жива ли моя душа? Не начинаю ли я, подобно Чичикову, слишком много думать о выгоде и забывать о красоте, дружбе и больших целях?». Эта книга — как зеркало, в котором мы видим не только Россию XIX века, но и возможные опасности для самого себя.
Общие черты Чичикова и помещиков в «Мертвых душах» — это страшное и важное открытие. Они показывают, что духовная смерть может носить разные маски, но ее суть одна: отказ от света, от движения к добру, от любви. И очень важно, читая эту книгу, не просто наблюдать за этими персонажами как за чужими, но чувствовать, как это зеркало отражает и наш мир, и нас самих, чтобы мы могли беречь свою душу от такого мертвения и оставаться живыми, настоящими, способными видеть звезды и чувствовать боль и радость других людей.