Сочинение Портрет композитора В.А. Моцарта в произведениях искусства

Помню, как впервые услышал «Маленькую ночную серенаду». Это было летом, в комнате пахло пылью и старыми книгами, а из динамиков старенького проигрывателя лилась такая легкая, прозрачная музыка, что казалось, будто кто-то рассыпал по комнате горсть серебряных колокольчиков. Мне тогда показалось, что человек, написавший это, наверняка был бесконечно счастлив, беззаботен и, возможно, даже слегка легкомыслен. Потом я увидел его портреты. И тогда я понял, что искусство — будь то звук или краска — редко говорит всю правду сразу. Портрет Моцарта, как и его музыка, — это тайна, которую хочется разгадывать.
Самый известный портрет, написанный в 1789 году его шурином Иосифом Ланге, меня сначала смутил. На нем Моцарт совсем не похож на того беззаботного героя серенад. Он сидит за клавесином, повернувшись в профиль. Лицо бледное, крупный нос, тяжеловатый подбородок, а глаза — живые, чуть навыкате, смотрят куда-то в сторону, словно он прислушивается к мелодии, которая звучит только у него в голове. В этой картине нет парадности. Это не портрет знатного вельможи, а скорее моментальный снимок человека за работой. Композитор одет в простой красный сюртук, волосы собраны в косичку, как было тогда модно. Он не красив в привычном смысле, но в его облике чувствуется такая напряженная работа мысли, что забываешь о внешности. Дома, в Вене, у него не было оркестра, времени на репетиции часто не хватало, его преследовали долги. И этот портрет, как мне кажется, говорит об этом: о бессонных ночах, о постоянном поиске идеальной ноты, о той лихорадочной энергии, которая сжигает художника изнутри.
Но есть и другой образ. Я читал, что в юности Моцарт был настоящим «кумиром Европы». Вспоминается известный портрет кисти Вероны, где он изображен совсем юным, в парике, в расшитом золотом камзоле. Он смотрит на нас с картинки гордо и немного дерзко. Рука его лежит на клавишах, пальцы тонкие, аристократические. Этот Моцарт — «божественный ребенок», вундеркинд, которого носили на руках короли. В этом образе есть что-то от «Свадьбы Фигаро» — искрометное веселье, бесконечная энергия, игра. Но когда я смотрю на этот портрет, я вспоминаю слова из его писем: «После Бога идет сразу папа». Он был сыном, слугой, артистом. За этой улыбкой скрывались усталость от бесконечных путешествий, строгость отца и необходимость угождать публике, которая могла быть капризной.
Интересно, что многие фильмы и книги рисуют нам портрет Моцарта как человека не от мира сего. В знаменитом фильме Милоша Формана «Амадей» он хохочет, валяется по полу, ведет себя по-детски, но при этом его музыка божественна. Этот портрет, наверное, самый спорный, но самый запоминающийся. Он показывает нам контраст: через нелепую, почти грубую внешность пробивается совершенно неземная музыка. Этот Моцарт — гений-проказник, которого не понимают чопорные современники. И хотя историки спорят, был ли он на самом деле таким, я чувствую в этом образе правду. Потому что только человек с абсолютно свободной душой, не скованный правилами и приличиями, мог написать «Реквием» — музыку, в которой слышен плач всего человечества, но при этом нет ни капли самолюбования.
И вот тут мы подходим к самому важному. Музыка Моцарта — это его главный автопортрет. «Реквием» — это его прощание. В нем слышна усталость, предчувствие смерти, но одновременно — невероятное смирение и свет. Это как будто он сам, обессиленный и больной, садится за клавир и говорит с Богом. А его симфонии, например, «Юпитер», — это портрет мыслителя, архитектора, который выстраивает из звуков целые вселенные. В «Волшебной флейте» я вижу портрет мечтателя, философа, верящего в добро и справедливость.
Пожалуй, самый трогательный его портрет я нашел не в музее, а в учебнике. Это рисунок, сделанный за несколько лет до смерти. Моцарт на нем изображен усталым, с мешками под глазами, но взгляд у него удивительно ясный и добрый. Он смотрит не в камеру, не на зрителя, а внутрь себя. И именно таким я его себе представляю. Он был слабым человеком, которого мучили болезни и безденежье, но его дух оставался сильным. Музыка была его способом пережить этот мир, превратить боль и радость в чистую гармонию.
Что же получается? Портрет Моцарта невозможно нарисовать одной краской. Это и капризный ребенок, и влюбленный юноша, и строгий мастер, и одинокий гений. В каждом его произведении спрятан кусочек его души. Для меня он не просто «солнечный мальчик», как его часто называют. Он человек, который знал цену слезам, но выбрал улыбку. Его музыка — это мостик между небом и землей, между нами, обычными людьми, и чем-то вечным, прекрасным и печальным. И когда я слушаю его сонаты, мне кажется, что я вижу его настоящего — не на парадном портрете в напудренном парике, а живого, страдающего и невероятно светлого человека, который просто хотел, чтобы мир вокруг зазвучал красиво. И у него это получилось.