Сочинение Зима. Мальчики, снеговик, зеленое ведро, морковь

В то утро зима была особенно щедрой. Снег, пушистый и липкий, падал, не переставая, и казалось, что сам воздух превратился в белую вату. Я стоял у окна и смотрел, как двор заметает, как сугробы растут на глазах, как деревья надевают толстые белые шубы. За окном было тихо и сказочно, и мне до безумия захотелось на улицу. Я натянул штаны, свитер, куртку, шапку, варежки и, схватив с вешалки шарф, вылетел в коридор. Там уже обувался мой лучший друг Сашка.
— Ну что, готов? — спросил он, и в глазах у него плясали озорные огоньки. — Снеговика будем лепить, пока снег такой классный!
Мы выбежали во двор. Снег хрустел под ногами, а на лицо падали холодные, колючие снежинки. Воздух был такой свежий и чистый, что кружилась голова. Мы откопали большую горку снега, и работа закипела. Сашка, как главный инженер, командовал:
— Давай кати первый ком! Поменьше, поменьше! Это будет голова. А второй — большой, как арбуз. Туловище!
Мы пыхтели, толкали мокрые комья, они становились всё тяжелее, но мы не сдавались. Щипало морозом щёки, но мы были в азарте. Через час на расчищенной площадке, прямо посреди двора, стояла белая, не очень ровная, но зато громадная фигура. Наш снеговик. У него не было ещё ни лица, ни рук, только два шара, небрежно поставленных друг на друга, но он уже казался нам живым. Мы отошли на пару шагов, любуясь своей работой.
— Слушай, — сказал я, стряхивая снег с варежек. — А нос? Морковка нужна. И глаза. И ведро на голову, как полагается.
— Ведро! — хлопнул себя по лбу Сашка. — Я видел у бабушки в сарае старое, зелёное такое, жестяное. Погоди, я мигом!
Он умчался домой, а я остался сторожить нашу стройку. Снег всё сыпал и сыпал, и чтобы снеговик не замёрз окончательно, я слепил ему руки-ветки, которые торчали в стороны, словно он хотел всех обнять. Вскоре вернулся запыхавшийся Сашка. В руках он нёс настоящее сокровище — зелёное, облупившееся в некоторых местах, но очень красивое ведро. На боку у него была небольшая вмятина, но это ничего не значило.
— Держи! — он протянул ведро мне. — Сам водружай!
Я встал на цыпочки, потянулся и аккуратно надел ведро на голову снеговика. Оно сидело на нём чуть набекрень, и от этого наш снежный друг стал выглядеть по-мальчишески озорным. Настоящий хулиган в зелёной каске!
— Теперь нос! — закричал я.
Сашка достал из кармана куртки длинную, оранжевую, хрустящую морковку. Она была красивая, ровная, с ботвой. Мы посовещались и решили, что ботву отрывать не будем — будет похоже на шикарные усы или на чубчик. Я осторожно воткнул морковку посередине, туда, где должно было быть лицо. Снеговик сразу же ожил. Мы нашли два тёмных камешка и сделали глаза — они получились удивлёнными и добрыми. Потом вместо рта Сашка нарисовал пальцем широкую улыбку.
Мы стояли и смотрели на него. Наш снеговик. В зелёном ведре, с морковкой-носом и руками-ветками. Он стоял посреди белого двора, и снег падал на его зелёное ведро, на его плечи, и он, казалось, улыбался нам в ответ.
— Красавец! — выдохнул я.
— Надо братана как-то назвать, — задумчиво сказал Сашка. — Может, Кузьма? Или Ведёркин?
— Зелёный! — засмеялся я. — Просто Зелёный. Потому что ведро зелёное.
Так мы и решили. Весь день мы провели возле него. Мы лепили рядом маленьких снежных собачек, строили крепость, а Зелёный молча наблюдал за нами, словно добрый сторож. Мы даже не заметили, как стемнело. Над двором зажглись фонари, и снег под ними стал золотистым. Наш снеговик в зелёном ведре стоял, как сказочное чудище из скандинавских легенд.
Но тут случилась беда. Со второго этажа вылетел рыжий дворовый пёс Бобик. Он нёсся прямо на наш сугроб. Мы закричали, замахали руками, но было поздно. Бобик с разбегу врезался в снеговика. Раздался глухой «бум», и Зелёный покачнулся.
Сашка побледнел. Я замер. Ведро с грохотом слетело с головы и покатилось по снегу, а морковка... морковка выпала из снежного носа и упала прямо в лапы Бобику. Пёс, радостно виляя хвостом, схватил её и умчался в подворотню, только оранжевое пятно мелькнуло в темноте.
Мы стояли над поверженным снеговиком. Он лишился носа, ведро валялось в стороне, а глаза-камешки смотрели печально. Губы Сашки задрожали.
— Всё пропало, — прошептал он.
Я поднял ведро. Оно было помято сильнее прежнего. В моей голове уже зрела мысль, что Зимняя сказка кончилась, что морковь мы, конечно, найдём новую, но уже будет не то. Настроение упало, и мороз показался злым и колючим.
— Не плачь, — сказал я Сашке, хотя самому было ужасно обидно. — Давай попробуем заново. Нос слепим из снега.
Но Сашка только покачал головой. Было уже поздно, и мы, расстроенные, пошли по домам. Всю дорогу я пинал снег ногами. Мне казалось, что зима потеряла свою главную тайну.
Я уже подходил к своему подъезду, как вдруг заметил, что на лавочке возле двери кто-то оставил маленькое зелёное ведро. То самое, наше! Наверное, Сашка его забыл, когда убегал домой. Я поднял его. Внутри что-то стукнуло. Я заглянул, и у меня перехватило дыхание. На дне ведра, бережно завернутая в старую газету, лежала новая, большая, оранжевая морковка. А рядом записка, наспех написанная кривым почерком: «Прости, что испортил всё. Это тебе. Зелёный должен быть с носом. Бобик».
Я поднял голову и в свете уличного фонаря увидел нашу площадку. Наш обезображенный снеговик всё ещё стоял там, безносый и без ведра. Но я знал, что завтра утром мы всё исправим. Мы обязательно приделаем ему новый нос, поправим ведро, и он снова будет улыбаться. Потому что зима не может быть злой, когда есть друзья, и когда есть зелёное ведро, в котором лежит чудо.