Письмо солдату на фронт Великой Отечественной войны от ребенка и жены

Пишу тебе это письмо, пока Петька спит. Уложила его, сказку рассказала про храброго зайца, который волка победил. Он слушал, глазками своими большущими хлопал, а под конец спрашивает: «Мама, а мой папа волка победит? Он ведь у меня самый храбрый, да?». Конечно, говорю, самый. Он у меня богатырь.
За окном уже вечер. Тишина стоит такая, что уши закладывает. Только слышно, как дрова в печке потрескивают да сердце стучит. Раньше я этой тишины боялась, а теперь привыкла. Она стала как будто родная. В этой тишине я слышу тебя. Как ты там, живой ли? Дошло ли до тебя мое прошлое письмо? Я каждый вечер занавеску на окне отодвигаю, смотрю в темноту, и кажется мне, что я вижу наш дом, нашу улицу, а ты идешь по ней усталый, но с улыбкой.
Сегодня весь день вспоминала, как мы с тобой в прошлом году в лес за грибами ходили. Помнишь, ты меня тогда подберезовик учил от сыроежки отличать? Я всё равно перепутала, а ты смеялся и говорил: «Ну, Валюха, из тебя учёный не выйдет, а мать-героиня — запросто!». Эх, Ванечка, как же я хочу снова в тот лес, чтобы ты меня за руку вел, а по спине сосновые иголки сыпались.
Ты не думай, мы тут не унываем. Держимся. Я на заводе теперь в две смены работаю, штампую детали для снарядов. Руки натрудила до мозолей, но это ничего. Я когда гильзу очередную сделаю, всегда про себя шепчу: «Это Ване моему, чтоб он целым домой вернулся». И работа идет быстрее. Соседка тетя Шура говорит, что я теперь как мужик стала, все гвозди в сарае сама забиваю. А я и рада. Значит, не пропадем. Картошка у нас в подполе есть, капусту засолили. Хлеб по карточкам дают, маловато, но мы с Петькой не жалуемся. Ему молоко иногда удается раздобыть, он у нас козье очень любит.
Петька твой растет не по дням, а по часам. Вчера штаны, которые мы ему на вырост шили, уже впору стали. Худющий, как тростинка, но глаз горит. Он теперь главный мужчина в доме. Сам печку топит, воды из колодца носит. Говорит: «Я папу жду, он велел маму беречь». Я на него смотрю и тебя вижу, такой же упертый. В садик он ходит, там воспитательница Марья Ивановна хвалит, говорит, что смышленый и добрый. А на днях он стих выучил. Просил передать тебе: «Папа, когда фашистов победишь, мы с тобой на великах кататься поедем, да? Ты меня научишь?».
Ванечка, я знаю, что тебе там тяжело. Знаю, что страшно. Мне тоже каждую ночь страшно. Я подушку сжимаю, чтобы не закричать. А утром встаю и думаю: «Он сильный, он справится, он же мой Ванечка». Ты помни, что дома тебя ждут, что ты нам нужен. Не для страны, не для Родины, нет. Ты нам с Петькой нужен. Мы без тебя не сможем. Ты наша опора, наш свет в окошке.
Здесь, в тылу, тоже война. Она не грохочет пушками, но она есть. Она в пустых кроватках, в очередях за хлебом, в черных похоронках, которые приходят к соседям. Вчера бабе Кате из 45-й квартиры пришла. У нее трое сыновей ушло, и вот старшего, Сергея, убили. Она не плакала, она просто села на лавку и смотрела в одну точку. Я ей сунула горячий чай, а она говорит: «Спасибо, дочка. Вот и моя война пришла». Не дай Бог, Ванечка, не дай Бог нам такого.
Я как чувствую беду, сразу к твоей фотокарточке бегу. Ты на ней такой красивый, в новой гимнастерке, улыбаешься. Я с ней разговариваю, советуюсь. Она у меня под подушкой лежит, теплая такая. Иногда кажется, что ты сейчас войдешь, сбросишь шинель, сгребёшь нас с Петькой в охапку, и скажешь: «Ну что, орлы, живые? Дождались?».
Самое главное, Ванечка, ты себя береги. В атаку не лезь без нужды. Сиди в окопе, если стреляют. Зря не рискуй. Ты нам нужен живой. Петька рисует каждый день картинку, где мы все вместе. Дом, дерево, солнце, и мы с тобой на крыльце сидим. Он говорит, что скоро война кончится и папа приедет. Дети ведь всегда правду чувствуют. Может, и вправду скоро?
Я пишу тебе, а на глазах слезы. Но это ничего, это счастье, что я могу тебе писать. Что есть бумага и карандаш. Что есть ты. Спи спокойно, родной. Я тебя обнимаю крепко-крепко, так, как тогда, на вокзале, когда ты уезжал, а я не могла оторвать рук от твоей шинели. Помни эту минуту. В ней вся моя любовь.
Возвращайся живёхонький.
Твоя Валя.
П.С. Петька проснулся, пишет тебе свои каракули. Он сказал: «Папка, я за мамку не бойся, я её охраняю. У меня рогатка есть. И я картошку чистить научился. Жди, мы победим!». Не забывай нас. Целую.