Сочинение В чем заключается сила духа детей в военное время?

В детстве мне казалось, что война — это что-то далекое, как в кино. Там, на черно-белых кадрах, солдаты бежали в атаку, взрывались снаряды, а потом обязательно играла победная музыка. Но когда я начал читать книги и смотреть фильмы о тех годах, я понял страшную вещь: война не щадит никого. Она врывается в дома, разлучает семьи, отбирает игрушки и хлеб. Но самое страшное, что она отбирает детство. И все же, глядя на тех мальчишек и девчонок, что пережили блокаду, оккупацию и эвакуацию, я задаюсь вопросом: откуда у них брались силы? В чем заключалась та удивительная, почти нечеловеческая сила духа, которая позволяла им не просто выжить, но и остаться людьми?
Мне кажется, первая и самая главная составляющая этой силы — это любовь. Не абстрактная, а самая что ни на есть конкретная: любовь к маме, к бабушке, к оставшемуся в поле братцу. В дневниках ленинградских детей, например у Тани Савичевой, читаешь эти страшные строчки: «Осталась одна Таня». Но за этими двумя словами — колоссальная борьба. Пока у девочки были силы, пока она еще могла держать карандаш, она боролась с хаосом смерти, пытаясь зафиксировать правду. Любовь к тем, кто ушел, была тем стержнем, который не давал ей сломаться окончательно. Ребенок, который лишается всего, держится за самое главное — за память и привязанность. Это дает ему яростную, бессознательную волю к жизни: «Я должен выжить ради того, чтобы помнить, чтобы рассказать».
Далее, это — труд. Взрослые, наверное, удивились бы, но для детей война стала не игрой, а работой. Дети военных лет пахали землю, стояли за станками, разбирали завалы, ухаживали за ранеными. И в этом труде была огромная сила духа. Когда ребенок чувствует, что он нужен, что от его усилий зависит что-то большое, он перестает быть просто испуганным малышом. Он становится солдатом своего маленького тыла. Посмотрите на фотографии тех лет: суровые лица двенадцатилетних подростков, которые на ящиках из-под снарядов достают до станка. В их глазах нет детской беззаботности, но есть гордая осознанность. Это они, подставляя ящики под ноги, ковали Победу. И эта ответственность, это чувство собственной значимости в общей беде поднимала их над страхом и голодом.
Еще одна важная вещь — это надежда. Дети, как никто, умеют мечтать. В бомбоубежищах, под завывание сирен, они просили мам рассказать сказку. Они жили в ожидании мира, рисуя на клочках бумаги солнце, которое они увидят «после войны». Эта вера в завтрашний день, в то, что беда закончится, была для них такой же пищей, как кусочек хлеба. Лишить ребенка надежды — значит убить его душу. Но война не смогла этого сделать. Дух детей питался верой в чудо, в возвращение отца, в скорую победу. Я помню рассказ о мальчике, который каждый день выходил на перрон и смотрел на проходящие на запад эшелоны. Он верил, что в одном из них едет его папа. Эта вера держала его на ногах, когда мир вокруг рушился.
Но, наверное, самая удивительная черта детской души — это способность сохранять человечность в нечеловеческих условиях. Мы знаем примеры, когда блокадные дети, сами еле живые от голода, делились последним куском хлеба с погибающим котенком или с еще более слабым товарищем. Они не очерствели душой. Вместо того, чтобы озлобиться и начать бороться за выживание любой ценой, они, наоборот, становились более чуткими к чужой боли. Это, пожалуй, и есть самое настоящее проявление силы духа — не стать зверем, остаться человеком, когда все обстоятельства толкают тебя в пропасть животного эгоизма.
Плакать — тоже было проявлением мужества. Многие дети не плакали, боясь испугать мам. Они сжимали зубы и терпели боль, холод и голод, потому что знали: маме и так тяжело. Они брали на себя непосильную ношу — защищать взрослых от своих слез. Это ли не чудо? Маленькие, хрупкие, они становились опорой для тех, кто по идее должен был опорой быть им. Они утешали, обнимали, говорили: «Не плачь, мамочка, я с тобой». В этих словах было столько взрослой мудрости и силы, что дух захватывает.
Подводя итог, я понимаю, что сила духа детей военного времени складывалась из простых, но великих вещей: из умения любить до последнего вздоха, из привычки работать не покладая рук, из веры в то, что утро обязательно наступит, и из невероятной способности оставаться добрыми, когда мир сошел с ума. Мы, сегодняшние школьники, не знаем, что такое голод и бомбежки. Но я верю, что память о тех мальчишках и девчонках должна жить в нас. Они учат нас не сдаваться, ценить каждый прожитый день и никогда не терять в себе человека. Их дух не сломали бомбы и осады — значит, и мы сможем выдержать любые испытания, если в нашем сердце будет столько же любви и надежды, сколько было у них.