Сочинение Полтавская баталия и победа над шведской армией Карла XII

Солнце в то утро вставало нехотя, словно предчувствуя великую бойню. Над полем, которое мы потом назовем Полтавским, стоял густой, липкий туман. Он полз по земле, как седая река, скрывая и свои, и чужие полки. В этот миг, глядя из нашего лагеря, я подумал: неужели такой мирный рассвет может быть предвестником того, что решит судьбу целой России? Сердце колотилось где-то у горла, но командиры держались ровно, чувствовалась какая-то особая, суровая тишина, когда каждый знает, что будет делать. Мы ждали шведов, ждали короля Карла, которого считали непобедимым. Многие наши старики-солдаты помнили, как он гонял другие армии по Европе, но здесь была не Европа, здесь была Русь. И мы чувствовали, что он сам пришел к нам в гости незваным, и теперь ему не уйти.
Началось всё неожиданно, хотя мы и ждали. Сначала это был просто гул, глухой, как подземный гром. Потом мы увидели, как из тумана, словно призраки, стали выходить фигуры в синих мундирах. Они шли ровно, красиво, как на параде, но в их рядах уже не было той самоуверенной дерзости. Долгая зима, голод и наши постоянные набеги измотали их. Шведская армия, гордость Европы, сейчас напоминала худую, но всё ещё опасную стаю волков. Они кинулись на наши редуты. Это были земляные укрепления, построенные поперёк поля. Замысел нашего царя, Петра Алексеевича, был прост и гениален: не дать шведам развернуться в их любимый строй, сломать их первый, самый страшный натиск.
И тут я увидел это своими глазами. Шведы лезли на редуты, как бешеные. Крики, лязг металла, треск ружейных выстрелов слились в один сплошной рев. Наши солдаты, вчерашние крестьяне и горожане, стояли насмерть. Я видел, как молодой барабанщик, совсем мальчишка, не бросил свой барабан, даже когда рядом упал знаменосец. Он одной рукой придерживал тяжёлое знамя, а другой продолжал отбивать дробь, не давая нашим дрогнуть. Шведы прорвали первую линию, но заплатили за это страшную цену. Их генералы падали один за другим. Карл XII, раненный ещё в начале боя, не мог сам вести войска, и это было нашим великим преимуществом. Они потеряли управление. Часть их армии, лучшая часть, ввязалась в драку с нашими редутами и погибла там, а другая часть, оставшаяся в поле, была обречена.
Решающий момент наступил, когда поле расчистилось. Петр вывел главные силы из лагеря. Он построил их в две линии. Я никогда не забуду этот момент. Царь был в простом мундире, на своей любимой лошади. Он носился перед рядами, и голос его, зычный и страшный, перекрывал шум битвы. Он говорил о России, о том, что мы сражаемся не за него, а за дом свой, за жен и детей, за то, чтобы земля наша была вольной. И его слова зажигали сердце. В воздухе повисла тишина, на миг показалось, что сама природа замерла. А потом мы сошлись. Это была не просто перестрелка, это было столкновение двух стихий. Синие мундиры смешались с зелёными кафтанами. Артиллерия наша била прямой наводкой, кося шведские ряды, как траву. Я помню, как шведские гренадеры шли прямо на пушки, но их встречал штык и картечь. Никто не хотел уступать. Земля стала скользкой от крови, воздух — горьким от пороха.
Самое яркое, что врезалось в память — это атака наших драгун под командованием Меншикова. Как вихрь, они обрушились на правый фланг шведов, который дрогнул и побежал. Именно тогда всё и решилось. Шведы потеряли строй. Их знаменитая непобедимость рассыпалась в прах. Я видел, как Карла XII, качающегося в седле от раны, увозят с поля боя на носилках из скрещенных копий. Его гвардия, верные «синие» солдаты, кинулась спасать своего короля, но это было уже не сражение, а избиение. Мы гнали их до самого Днепра. Остатки великой армии сдавались в плен целыми батальонами. Стояла дикая жара, хотелось пить, но мы шли и шли вперёд, чувствуя, как невиданная сила переполняет каждого. Мы победили!
Вечером на поле, изрытом ядрами, заваленном телами, догорали повозки. Шведские знамена, которые ещё утром реяли над Европой, валялись в грязи. Петр устроил пир прямо в своём шатре. Он поднимал тост за здоровье своих солдат и, что поразило меня больше всего, за здоровье побеждённых шведских генералов. Он назвал их своими учителями в военном деле. Вот это был царь! Он не злорадствовал, он понимал величие момента. В эту ночь я понял по-настоящему, что Россия стала великой державой. Мы перестали бояться. Мы доказали, что нас не завоевать. И всё это произошло здесь, в знойной полтавской степи, 27 июня. Пройдут годы, и люди будут слагать песни про Полтаву, но никто и никогда не сможет передать ту ярость, ту боль и ту небывалую радость победы, которую мы испытали тогда. Мы сделали это. Мы выиграли войну. И теперь шведу уже не видать больше русской земли, а наша слава будет греметь, пока стоит мир.