«Кому на Руси жить хорошо»: сочинение «Можно ли построить свое счастье на несчастье других»

Когда я впервые услышал название поэмы Некрасова «Кому на Руси жить хорошо», мне показалось, что это простой вопрос, на который есть простой ответ: тому, у кого много денег, кто здоров, кто любим. Но потом, читая про споры семерых мужиков, про их долгий путь, я понял, что всё гораздо сложнее. А особенно меня зацепила мысль, которая звучит между строк: а можно ли вообще быть счастливым, если ты отнял это счастье у другого? Не получится ли так, что твоя радость будет горькой, как полынь, потому что в её основе лежит чья-то слеза? Этот вопрос не из книг, он из самой жизни. И, наверное, каждый из нас хоть раз, но задумывался: можно ли построить свой дом на чужом несчастье?
Некрасов показывает нам много разных людей, которые, казалось бы, должны быть счастливы. Вот помещик Оболт-Оболдуев. Он вспоминает старые времена, когда он, словно царь, мог делать всё, что хотел: «Закон — мое желание! Кулак — моя полиция!» Его счастье состояло в том, что крепостные крестьяне были его собственностью. Он мог обменять их на собак, мог продать, мог высечь. Его жизнь была сладкой и сытой, но на чём она была построена? На миллионах несчастий крестьян, у которых отбирали семьи, волю, достоинство. И что мы видим в итоге? Помещик не счастлив. Он ноет, злится, не может приспособиться к новой жизни. Его «счастье» рассыпалось в прах, как только исчезла возможность давить на других. Значит, оно было фальшивым. Оно не грело душу, не давало покоя, потому что совесть, даже самая глухая, всё равно помнит о тех, кого ты растоптал.
А вот другой герой — крестьянин Ермила Гирин. Он честный, умный, его уважает вся округа. Однажды он оказался перед страшным выбором. Чтобы выкупить мельницу, ему срочно понадобились деньги. И он пошёл на базар, попросил взаймы у народа. Люди собрали ему нужную сумму, каждый дал сколько мог. Ермила всех запомнил, всё отдал. Но в его биографии есть чёрное пятно. Когда он служил бурмистром, он пожалел своего младшего брата и вместо него отдал в солдаты другого парня — сына старухи Ненилы Власьевны. Ермила на минуту построил своё маленькое семейное благополучие на горе этой женщины. И вот что интересно: это не дало ему покоя. Совесть замучила его так, что он готов был повеситься. Он публично покаялся перед всем миром, ушёл с должности. Его счастье, построенное на несчастье других, оказалось отравленным. Он не мог им наслаждаться, потому что знал цену.
Мне кажется, Некрасов вкладывает в уста странников и самого народа очень мудрую мысль: истинное счастье не может быть эгоистичным. Посмотрите на крестьян, которые сами живут в нужде, но при этом способны на сострадание. В главе «Пир на весь мир» Гриша Добросклонов, бедный семинарист, поёт песню «Средь мира дольного…» Он поёт о том, что народ не должен быть «рабом, носящим вериги». Его личное счастье он видит не в том, чтобы самому выбиться в люди и забыть о других, а в том, чтобы добыть счастье для всего народа. «Иди к униженным, иди к обиженным» — вот его путь. Он чувствует в себе такие силы, что готов взвалить на плечи боль своего народа. И вот парадокс: этот нищий, голодный юноша в финале поэмы назван «счастливым». Почему? Потому что его счастье созидательное. Оно ничего не отнимает у других, а наоборот — отдаёт. Оно построено на любви, а не на грабеже.
В жизни мы часто видим обратное. Многие думают, что счастье — это когда у тебя всё есть, а у соседа — ничего. Но такое «счастье» похоже на пир во время чумы. Оно недолговечно и одиноко. Помните, как в поэме Матрёна Тимофеевна рассказывает о своей жизни? Она потеряла сына Дёмушку, её секли, унижали. Казалось бы, она должна быть «несчастной» по всем статьям. Но в ней есть сила и достоинство, которых нет у помещика или у князя Утятина («Последыша»), который от страха потерять власть над людьми сошёл с ума. Несчастье других не делает Матрёну сильнее, но она не желает никому зла. Её счастье — в детях, в труде, в памяти о муже. Оно тихое, но настоящее, потому что не запятнано чужой бедой.
Так можно ли построить своё счастье на несчастье других? Некрасов, да и сама жизнь, дают однозначный ответ: нет. Можно построить богатство, можно построить власть, можно построить внешний лоск. Но счастье — это не вещь, которую можно отобрать. Счастье — это состояние души. Если твоя душа знает, что кто-то плачет из-за тебя, она не будет спокойна. Как можно радоваться сладкому пирогу, если ты знаешь, что последний кусок хлеба ты отнял у голодного ребёнка? Этот пирог встанет поперёк горла. Некрасовские мужики ищут «счастливого» не среди богатых и властных — они ищут его среди тех, кто честен перед собой и людьми.
Поэтому, завершая своё размышление, я делаю вывод, который, наверное, понятен каждому: счастье — это не то, что ты «отнял», а то, что ты «отдал» или «разделил». Нельзя построить дом на фундаменте из чужих слёз — он рухнет. Нельзя зажечь свою свечу, задув чужую — в комнате станет только темнее. Настоящее счастье — это когда на душе светло и чисто. А светло и чисто бывает только тогда, когда ты никому не сделал зла. Вот что хотел сказать нам Некрасов через своих странников. Искать счастья нужно не в том, чтобы возвыситься над другими, а в том, чтобы вместе с ними идти к свету. А иначе — как в старой пословице: «От тюрьмы да от сумы не зарекайся». Чужое горе может бумерангом вернуться к тому, кто его сотворил. Так что лучше строить своё счастье на любви и труде, а не на слезах и боли.