Сочинение Творчество Чехова

Чехов… Когда я впервые взял в руки его тонкий сборник рассказов, то не ожидал ничего особенного. Думал, что это будет скучная классика, которую задают в школе и о которой потом забываешь. Но стоило мне прочитать «Тоску» и «Смерть чиновника», как я понял: Чехов — это не просто писатель из девятнадцатого века. Это человек, который, кажется, сидел рядом со мной в маршрутке и видел всё то же самое, что вижу я. Только он смог это описать так, что у тебя замирает сердце. Его творчество — это не про великих героев и громкие исторические события. Это про нас. Про маленького человека, который вечером возвращается домой, про его разбитые надежды, про усталость и вечную тоску по чему-то светлому. И это поражает сильнее любого романа.
Самое удивительное, что Чехов умудрялся вмещать целую жизнь в несколько страниц. Возьмем, к примеру, рассказ «Смерть чиновника». Смешная, казалось бы, история: мелкий чиновник Червяков чихнул на лысину генералу, испугался и умер от переживаний. Читаешь — и сначала улыбаешься: ну надо же, какой глупый. Но потом становится страшно. Потому что я вдруг вспомнил, как сам боялся подойти к учителю, чтобы спросить оценку, как дрожал внутри, когда на меня кричал незнакомый взрослый. А у Чехова этот страх доходит до абсурда и до трагедии. Червяков не умер от болезни — его убила собственная ничтожность, которую он носил в себе. И Чехов это показал без пафоса, без слез. Просто факт: «Придя машинально домой, не снимая вицмундира, он лег на диван и… помер». Этот короткий финал режет как нож. Ты понимаешь: в мире так много страха и так мало любви, что человек может погибнуть просто от того, что стесняется быть живым.
Но Чехов был бы не великим писателем, если бы только обличал. Он умел быть невероятно добрым. Его рассказ «Тоска» — это, наверное, самый пронзительный текст о человеческом одиночестве. Старый извозчик Иона потерял сына. Ему нужно выговориться, поделиться горем. Но все, кого он везет — военные, пьяные гуляки, — заняты собой. Они отмахиваются от старика, смеются над ним, спешат по своим делам. И в финале Иона идет в конюшню к своей лошади и рассказывает все ей. Лошадь слушает, дышит теплом, и старику становится легче. Когда я читал это, у меня сжалось горло. Потому что вокруг меня каждый день ходят такие же Ионы. Уставшая продавщица в магазине, пожилой сосед на лавочке, мама после работы. Им не с кем поговорить. Все бегут. А Чехов сто лет назад сказал: посмотрите на этих людей, им больно. И он не осудил тех, кто не слушал, и не возвысил старика. Он просто констатировал: вот так устроена жизнь. И это честно до слез.
Конечно, нельзя обойти стороной и его великие пьесы. Я читал «Вишневый сад», и сначала мне было скучно. Какие-то люди ходят по комнате, говорят о прошлом, а их роскошное имение продают с молотка. Никто ничего не делает, все просто страдают. Но потом я задумался: а ведь это же про нас. У нас у всех есть свой «вишневый сад» — время, которое ушло, места, где мы были счастливы, мечты, которые мы не решились осуществить. Гаев и Раневская боятся нового, как я боюсь взрослой жизни. Лопахин, купивший имение, — это грустный победитель. Он получил то, что хотел, но не стал счастливее. Чехов не даёт ответов, он только показывает: мир меняется, старые ценности рушатся, а человек остается один на один с пустотой. И когда в финале звучит стук топора по деревьям, мне кажется, что это топор рубит не только вишни, но и мои собственные иллюзии. Очень больно и очень нужно.
Особенно мне нравится, как Чехов относится к своим героям. Он их не ругает. Он мог бы высмеять «Человека в футляре» — учителя Беликова, который боится всего на свете и прячется от жизни под зонтиком и в шинели. Но читая, ты чувствуешь к нему не злость, а жалость. Жалость к человеку, который так и не узнал, что мир может быть разным — не только опасным и запрещенным. Чехов словно говорит: да, так жить нельзя, но кто мы такие, чтобы судить? Его творчество — это терапия. После его рассказов хочется стать лучше. Хочется остановить бег, подойти к той самой «Ионе» и просто выслушать. Потому что Чехов учит одной простой вещи: самая большая ценность — это живая душа, способная чувствовать чужую боль.
Пожалуй, главное чудо чеховского творчества в том, что он не морализирует. Он не говорит: «Делай так, а не эдак». Он просто рисует жизнь такой, какая она есть — скучную, нелепую, полную невысказанной тоски и редких вспышек радости. И вдруг в этой серости ты замечаешь луч — как в рассказе «Дама с собачкой», где два одиноких человека находят друг друга. Их любовь обреченная, сложная, но она настоящая. И эта крошечная вспышка света важнее всех громких слов. Чехов — это голос тишины. Он учит слышать, когда все молчат, и видеть красоту, когда вокруг грязь. Перечитывая его, я каждый раз ловлю себя на мысли: как же я раньше этого не замечал? Вот почему его и сегодня читают. Потому что он всегда про боль, которая у нас внутри, и про надежду, которая никогда не умирает, даже когда стучат топоры и уходят поезда.