Сочинение «Чичиков — герой своего времени»

Когда мы слышим словосочетание «герой своего времени», перед глазами обычно встают романтические образы: смелый воин, благородный рыцарь или, быть может, бунтарь, бросающий вызов несправедливому миру. Мы вспоминаем Онегина с его хандрой, Печорина с его трагическим эгоизмом. Но герой ли Чичиков? Мелкий аферист, скупщик «мёртвых душ», человек без твёрдых моральных принципов — разве он может стоять в одном ряду с этими людьми? И всё же, если задуматься, именно он является самым точным, самым страшным и самым честным портретом своей эпохи.
Время, в которое жил Павел Иванович Чичиков, — это время угасания старого и рождения нового. Дворянство, ещё недавно бывшее опорой государства, постепенно мельчает. Помещики, подобные Манилову, витают в облаках и не могут управлять хозяйством. Собакевичи только и думают, как бы набить свой желудок. Ноздрёвы прожигают жизнь в кутежах и скандалах. А такие, как Плюшкин, теряют человеческий облик в бессмысленном накопительстве. Этот мир обречён. И вот на его фоне появляется Чичиков. Он не похож ни на одного из них. Он не мечтатель, не пьяница, не скряга. Он делец. И это главное.
Герой ли он? Да, если понимать под геройством способность быть точным слепком своего времени. В середине XIX века в России начали зарождаться капиталистические отношения. Деньги стали главной мерой успеха. Сословная гордость, честь рода, служба Отечеству — всё это отходило на второй план. На первый план выходила «копейка», которая, как учил Павла Ивановича отец, «всё прошибёт». Чичиков — это человек новой формации. Он не надеется на унаследованное имение, не рассчитывает на протекцию. Он надеется только на свой ум, свою хитрость и свой талант убеждения. Он — предприниматель, только в условиях, где предпринимательство ещё не стало законным и цивилизованным.
Самое страшное в Чичикове — это его обыденность. Печорин страдает, Онегин скучает. Они несчастны, потому что не находят применения своим силам. Чичиков же счастлив в своём занятии. Он искренне наслаждается процессом: как он умело разыгрывает смирение с Маниловым, как он твёрд с Коробочкой, как он ловко обходит подозрения Собакевича. У него нет рефлексии, нет сомнений. Он даже не злодей в полном смысле слова. Он — деятель. Его мораль проста: «Не имей денег, имей хороших людей, которые бы могли выручить в нужде». Он не крадёт казну, не убивает. Он всего лишь хочет получить банковскую ссуду под залог крестьян, которые умерли. Аморально? Да. Но абсолютно логично. Он нашёл «дыру» в государственной системе. И это роднит его со многими дельцами последующих эпох.
Можно ли назвать Чичикова героем в положительном смысле? Конечно, нет. Гоголь рисует его с горькой иронией. Этот человек — «приобретатель». Вся его жизнь — одна большая афера. У него нет друзей, нет любви (женщины его пугают, так как отнимают время). У него только цель — стать «херсонским помещиком». Пустота внутри, прикрытая внешней приятностью. Он — новый тип зла. Зла тихого, делового, без страстей. Он может пустить по миру сотни крестьянских семей ради своей выгоды, и на его лице не дрогнет ни один мускул.
И всё же, читая «Мёртвые души», мы не можем не испытывать к нему странного сочувствия. В конце первого тома, когда его афера раскрывается, когда он мчится в бричке прочь из города, он на мгновение становится почти трагической фигурой. Он — жертва системы, которую сам же и породил. Его сформировало время, когда всё продаётся и всё покупается. Он — герой бездушной эпохи, когда «мёртвыми душами» стали живые люди, а сам он стал лишь функцией, механизмом для накопления капитала.
Таким образом, Чичиков, безусловно, является героем своего времени. Он не идеал, не пример для подражания. Он — диагноз. Гоголь показал нам, каким стал человек, когда из жизни уходит духовный смысл и остаётся одна голая выгода. Чичиков страшен не своими поступками, а своей обыкновенностью. Он — предтеча будущих капиталистов, коммерсантов и «деловых людей». И, оглядываясь вокруг, мы иногда с ужасом замечаем, что герой гоголевской поэмы никуда не делся. Он живёт среди нас, в XXI веке, меняя лишь декорации, но сохраняя главную свою черту — желание превратить «мёртвые души» в живые деньги. Это и делает его фигуру вечной, а гоголевский роман — предупреждением, которое мы до сих пор не научились читать.