Кто из героев «Вишневого сада» вызывает большую симпатию и почему

Когда я впервые прочитал «Вишневый сад» Чехова, мне показалось, что все герои какие-то странные, неустроенные, будто они заблудились во времени. Кто-то бездарно теряет деньги, кто-то читает нравоучения, кто-то всё время ждет перемен, но ничего не делает. Но чем больше я вчитывался, тем яснее понимал: среди этого сонма потерянных людей есть один персонаж, который цепляет за живое, заставляет переживать и думать о нём даже после того, как закрываешь книгу. Для меня этот герой — Любовь Андреевна Раневская. Да, она слабая, непрактичная, порой даже смешная, но именно она вызывает у меня самую глубокую и искреннюю симпатию.
Любовь Андреевна появляется на сцене, и сразу чувствуется, что она не от мира сего. Она возвращается в свой родной дом после долгих лет жизни в Париже, и всё для неё здесь — как сон, как воспоминание о счастливом детстве. Она плачет, глядя на вишневый сад, целует шкаф, называет комнату «священной». Казалось бы, взрослая женщина должна думать о том, как спасти имение от долгов, как договориться с Лопахиным, а она говорит о красоте, о прошлом, о том, как «милый ребенок» на неё смотрит из каждой ветки. И в этом её слабость, но в этом же и её сила. Она не притворяется, она живёт сердцем. В мире, где все вокруг стали циниками и дельцами, Раневская осталась человеком, который умеет чувствовать красоту. Когда Лопахин предлагает вырубить сад и сдавать землю под дачи, для него это просто коммерческая сделка. Для неё это убийство части её души. Разве можно не симпатизировать человеку, который ставит поэзию выше денег?
Конечно, многие скажут: она транжира, она безответственная, она бросила свою дочь Аню на попечение чужого человека, она отдала последние деньги прохожему, когда в доме нечего есть. Да, это так. Но давайте посмотрим на неё не с точки зрения бухгалтера, а с точки зрения человека, который пережил страшную трагедию. Она потеряла мужа, потом утонул её маленький сын Гриша. Это страшное горе сломало её. Она уехала во Францию, пытаясь забыться, и там попала в зависимость от человека, который её обирал. Она не злая, не жадная — она просто несчастная, надломленная женщина, которая не умеет справляться с жестокой реальностью. Её безалаберность — это не порок, это болезнь души. Она пытается быть щедрой, потому что хочет верить, что мир вокруг неё такой же красивый, как её вишневый сад. Она даёт деньги нищему, потому что не может пройти мимо чужой боли, ведь сама знает, что такое боль. Это не легкомыслие, это душевная щедрость, которую в наше расчётливое время почти не встретишь.
Посмотрите, как по-разному ведут себя другие персонажи по отношению к ней. Гаев, её брат, — инфантильный болтун, который только и делает, что произносит пустые речи про «многоуважаемый шкаф». Он тоже любит сад, но он не способен ни на какой поступок, кроме пустых обещаний. Лопахин — умный, деловой человек, который искренне хочет помочь, но в конце концов он же и покупает сад. Он не виноват, таковы законы жизни, но он всё равно становится палачом её мечты. Петя Трофимов — «вечный студент», который говорит про высокие истины и про то, что надо работать, но сам ничего не делает и живёт за чужой счёт. Он называет Раневскую «женщиной, которая промотала состояние», но в его словах нет ни капли понимания её личной трагедии. Только Аня, её дочь, искренне любит мать и жалеет её. И это многое говорит о Раневской: если ребёнок, который мог бы её ненавидеть за её слабости, всё равно её любит, значит, она умеет дарить людям настоящую любовь и тепло. Раневская никогда никого не предаёт, она просто слабая птица, залетевшая в мир хищников.
Самая большая трагедия Раневской в том, что она обречена на исчезновение. Вишневый сад вырубают, и вместе с ним исчезает её мир — мир красоты, дворянских гнёзд, утончённых чувств. Она уезжает обратно в Париж, к своему «роковому» человеку, потому что ей больше некуда идти. Она не вписывается в новую, жесткую, капиталистическую эпоху, где всё измеряется рублём. И, возможно, в этом и есть её главная привлекательность. В мире, где победил Лопахин с его прагматизмом, где все куда-то бегут и что-то считают, Любовь Андреевна — это напоминание о том, что существует другая ценность: ценность памяти, красоты, искреннего чувства. Она не боец, она не героиня, но она настоящая.
Я не могу осуждать Раневскую. Мне её жалко, мне больно смотреть на её метания. Но именно это чувство боли и есть высшая форма симпатии. Мы не всегда любим сильных людей. Иногда нас притягивают те, кто ранен, кто ошибается, кто плачет над цветущим садом, зная, что завтра его срубят. Для меня Раневская — это символ уходящей красоты, которая всегда будет вызывать больше чувств, чем сухая выгода. Вот почему из всех героев «Вишневого сада» она вызывает у меня самую большую и необъяснимую симпатию.