Сочинение Разница современных детей и детей времен ВОВ

Я часто задумываюсь о том, как сильно отличается моя жизнь от жизни детей, которые жили во время Великой Отечественной войны. Иногда мне кажется, что мы живём в совершенно разных мирах, которые разделяет не просто время, а какая-то огромная пропасть. Мы, современные школьники, просыпаемся утром от звонка будильника на телефоне, ворчим, что не выспались, идём в тёплую школу, где нас ждут вкусные завтраки. А они... они просыпались от воя сирен или разрывов бомб. Они не знали, увидят ли завтра своих мам и пап. И это первое и самое страшное различие — цена жизни.
Когда я читаю книги или смотрю фильмы о войне, меня больше всего поражает, как быстро взрослели тогда дети. В моём возрасте, в десять-двенадцать лет, я переживаю из-за контрольной по математике, из-за того, что не успел скачать новую игру, или из-за того, что поссорился с другом из-за глупости. А они в этом же возрасте стояли у станков на заводах, сутками недосыпая, чтобы сделать снаряды для фронта. Они были маленькими старичками с уставшими глазами, которые таскали на себе тяжёлые ящики, работали в госпиталях, помогали раненым. Я даже представить боюсь, каково это — в двенадцать лет заменить ушедшего на фронт отца и стать главным кормильцем в семье, где дома ждут голодные младшие братья и сёстры.
Ещё одно важное различие — это отношение к простым вещам. Для нас кусок хлеба — это обычная еда, которую можно не доесть или выбросить, если она не нравится. Мы привыкли к изобилию в магазинах, к сладостям, к фруктам в любое время года. Для детей войны буханка хлеба была главным сокровищем. Они получали по сто двадцать пять граммов в блокадном Ленинграде, и это был не тот хлеб, что едим мы, а чёрный, горький, с примесями. Они берегли каждую крошку. Я часто ловлю себя на мысли, что мы, современные дети, слишком избалованы. У нас есть всё — гаджеты, игрушки, одежда, кружки, секции. Но мы часто не ценим этого, мы хотим ещё большего, мы капризничаем. Дети войны не имели ничего, кроме надежды. У них не было новых рюкзаков, не было цветных карандашей, они писали на старых газетах между строк. Но у них была огромная сила духа, которой нам так не хватает сегодня.
Наши игры тоже разные. Я играю в приставку или в телефоне, бегаю с друзьями во дворе в салки или футбол. А они играли в "войну", но это была не игра, а отражение их страшной реальности. Мальчишки собирали гильзы, чистили их, играли в "санитаров" и "раненых". Девочки играли в "госпиталь" и бинтовали кукол. Их куклами могли быть просто поленья, завёрнутые в тряпки. Они не просили у родителей новых игрушек на Новый год, потому что знали — у родителей нет денег, и главным подарком была весточка от отца с фронта — маленький бумажный треугольник, сложенный дрожащими руками. Мы сегодня пишем друг другу тысячи сообщений в мессенджерах, и это кажется нам обычным делом. А они писали письма, в которых было больше любви и боли, чем во всех наших смайликах вместе взятых.
Но, наверное, самое главное различие — это чувство опасности и свободы. Мы живём в мирное время. Мы знаем, что завтра будет день, что школа откроется, что мама вернётся с работы. Мы чувствуем себя в безопасности. Дети войны не знали, что такое безопасность. Они жили в постоянном страхе. Страшно было идти за водой, страшно было выходить на улицу во время бомбёжки, страшно было засыпать, потому что ночью могли прийти за родителями. Они видели смерть не в кино, а в реальной жизни. Это невозможно забыть. И это навсегда оставило отпечаток на их душах. Даже когда война закончилась, они остались в ней навсегда. Они не умели смеяться громко, не умели радоваться без оглядки.
Глядя на всё это, я начинаю лучше понимать своих прабабушек и прадедушек. Я понимаю, почему моя бабушка терпеть не может, когда оставляют еду на тарелке. Почему она собирает все крошки со стола. Почему она так сильно переживает за нас, когда мы заболеваем. У неё другое детство — детство, которого, по сути, не было. И это самая большая трагедия того поколения. У нас, современных детей, есть детство. У нас есть каникулы, лагеря, мультики, интернет. У нас есть возможность выбирать, кем стать, чему учиться.
Но есть в нас и что-то общее. Мы тоже любим своих родителей, мы тоже хотим мира, мы тоже мечтаем о счастливом будущем. Просто их мечты были до боли простыми: дожить до завтрашнего дня, доесть кусок хлеба, дождаться отца с фронта. Наши мечты — о поступлении в институт, о путешествиях, о новой профессии. Это разные мечты, но между ними есть связь. Мы можем мечтать о чём-то большом и светлом только потому, что они когда-то выстояли и дали нам это право — право жить и быть детьми.
Я часто думаю, смог бы я выжить на их месте? Смог бы я быть таким же стойким? Наверное, нет. Я слишком привык к комфорту и теплу. И это заставляет меня испытывать огромное уважение к тем мальчишкам и девчонкам в шинелях, которые не доиграли в свои игрушки, не дочитали книжки, но совершили настоящий подвиг — просто остались людьми в самое нечеловеческое время. И я хочу, чтобы мы, современные дети, никогда не забывали об этом. Потому что, забывая их подвиг, мы теряем что-то очень важное в себе самих. Мы должны помнить, что наша беззаботная жизнь — это награда за их страшные военные будни. И эту награду нужно беречь.