Сочинение Сравнение памятников Кириллу Туровскому в Минске и Турове

Кирилл Туровский — это, наверное, самый главный святой для белорусской земли, который жил очень-очень давно, в двенадцатом веке. Его называли Златоустом, потому что он писал и говорил такие красивые и мудрые проповеди, что люди слушали его как музыку. И в наше время, чтобы люди не забывали о нем, ему поставили памятники. Я был в Минске и в Турове и своими глазами видел эти два памятника, и они такие разные, как будто два разных человека рассказывают нам одну и ту же древнюю историю. Мне захотелось сравнить их, понять, что хотел сказать скульптор в большом городе, а что — в маленьком, родном для Кирилла местечке.
Минский памятник находится прямо в центре, возле Софийского собора, который стоит на высоком берегу Свислочи. Когда я впервые его увидел, у меня перехватило дыхание. Он огромный, бронзовый, величественный. Кирилл стоит во весь рост, в длинной монашеской рясе, которая спадает тяжелыми складками, как каменные волны. Его рука поднята в благословляющем жесте, но не просто так, а с силой, с властью. Он не смотрит вниз на прохожих, его взгляд устремлен куда-то вдаль, поверх крыш домов, в небо. Кажется, что он говорит не с нами, а со всем миром, с самой историей. В нем чувствуется мощь, энергия большого города. Этот памятник как будто кричит: "Смотрите, вот великий человек, мудрец, который прославил нашу землю!". Он стоит на гранитном постаменте, таком высоком, что до него не дотянуться. Он — как монумент, как символ несокрушимой веры и силы духа. Когда я стоял рядом, я чувствовал себя маленьким, но в то же время гордым, что мы помним таких людей.
А памятник в Турове — это совсем другая история. Я специально поехал в этот тихий городок, в Полесье, чтобы увидеть, где родился и жил святой. Туровский памятник стоит не на шумной площади, а на тихом берегу Припяти, рядом с древним Замчищем, где когда-то стоял величественный храм, разрушенный еще в XIII веке. Памятник совсем небольшой, невысокий, почти человеческого роста. Он тоже бронзовый, но Кирилл здесь изображен сидящим на простом каменном валуне. Мне это очень понравилось — он не парит над землей, а сидит на ней, как мудрый старец, который устал от долгой дороги и присел отдохнуть и подумать. В руке у него свиток — его проповеди, его Слово. Одежда у него простая, без роскошных складок. В его лице нет той суровой мощи, как в Минске. Он смотрит на тебя с тихой, доброй грустью. Его глаза словно говорят: "Сядь рядом, послушай, что я тебе скажу". Он не величавый царь, а простой учитель, который жил среди таких же людей, как мы. Вокруг памятника растут старые деревья, по реке плывет тишина, слышен только ветер. Здесь не ощущаешь величия истории, а чувствуешь ее дыхание, ее живую связь с сегодняшним днем.
Самое главное различие между ними — это их отношение к пространству и к человеку. Минский памятник — это вертикаль, он рвется вверх, в небо. Он как свеча, как молитва, обращенная к Богу. Он отделяет святого от земли, от суеты, от нас. Ты стоишь внизу и смотришь на него снизу вверх, и между вами есть дистанция, расстояние почитания. В нем много официоза, парадности. А туровский памятник — это горизонталь. Кирилл сидит на земле, он приземленный, близкий. Он смотрит тебе прямо в глаза. Ты можешь подойти к нему вплотную, потрогать бронзовый свиток, даже сесть рядом на скамеечку (там есть рядом лавочка). Этот памятник словно приглашает к диалогу, к разговору. Он учит не с высоты, а с близкого расстояния, как добрый дедушка учит внука. Минский — это урок патриотизма, громкий и торжественный. Туровский — это урок смирения и мудрости, тихий и личный.
Но при всем различии, в этих двух памятниках есть и общее, что их объединяет. Они оба говорят об одном — о силе слова. В Минске Кирилл держит руку в жесте благословения и проповеди, у него открытый рот, он словно говорит во весь голос. В Турове он держит свиток, свою главную книгу. И там, и там главный инструмент святого — это слово, обращенное к людям. Оба памятника сделаны из бронзы — прочного, вечного материала, который не боится ни дождя, ни снега, ни времени. Это значит, что память о нем должна быть вечной. И еще — оба памятника повернуты лицом к народу, хотя и по-разному. Минский — лицом к проходящим мимо людям, к столице, к будущему. Туровский — лицом к реке, к своей родине, к прошлому, которое стало фундаментом.
Я думаю, что эти памятники — как две разные книги об одном герое. Одна книга — это парадный том в кожаном переплете с золотыми буквами, который стоит на почетном месте в библиотеке. Вторая — это потрепанный томик с закладками, который дедушка читает внукам перед сном. И обе книги важны. Без первой мы бы забыли о величии и славе нашего народа, а без второй — перестали бы понимать, что величие начинается с простой человеческой мудрости, с доброты, с тихого слова, сказанного от сердца. Мне кажется, что если побывать у обоих памятников, то можно понять Кирилла Туровского гораздо лучше. Сначала в Минске проникнуться гордостью за нашего древнего мыслителя, а потом в Турове, глядя на его спокойное лицо, понять, что он был не просто святым, а живым человеком, который любил свою землю и свой народ. И поэтому я считаю, что оба памятника — великие, каждый по-своему, и они нужны нам, как нужны и громкий звон колоколов, и тихий вечерний свет лампады в деревенской церкви.