Сочинение В чем сходство и чем различаются помещики Манилов и Ноздрев?

В галерее помещиков из поэмы Гоголя «Мертвые души» Манилов и Ноздрев стоят на соседних страницах, но между ними — целая пропасть. Они оба — «мертвые души», люди, которые потеряли истинный смысл жизни, но потеряли его по-разному. В чем-то они похожи, как две капли дождя, а в чем-то — как небо и земля. Попробуем разобраться.
Первое сходство бросается в глаза сразу: и тот, и другой — никчемные, бестолковые хозяева. У них все валится из рук, поместья разорены, крестьяне бедствуют. Манилов мечтает о высоком, о «дружбе-с», о том, как хорошо было бы построить мост через пруд или подземный ход, но ни одной своей мечты он не воплотил. Книга в его кабинете уже два года лежит на одной и той же четырнадцатой странице — символ полной бездеятельности. Ноздрев же, наоборот, кипит энергией, но энергия эта дикая, непоследовательная и разрушительная. Он готов менять все что угодно на что угодно: ружья на собаку, лошадь на шарманку, и все это ради мгновенной прихоти. Оба помещика не живут реальностью. Манилов прячется от нее в сладких мечтаниях, а Ноздрев — в бешеной гонке за новыми впечатлениями. Именно поэтому их имения приходят в упадок: Манилов ничего не делает, а Ноздрев делает, но только во вред.
Однако несходство между ними гораздо глубже. Оно — в их характерах, в их «улыбках» и в том, как они воспринимают Чичикова.
Манилов — это человек-сахар. Он улыбчив, слащав, до приторности вежлив. Гоголь сравнивает его с сахаром, который «растаял от жары». Когда он с кем-то говорит, его приятные манеры сначала очаровывают, а потом начинают утомлять, хочется крикнуть: «Хватит!». В нем нет ни злости, ни подлости — только бесконечная пустота. Он искренне рад Чичикову, обнимает его, целует, называет «именинником сердца». Манилов так долго не решается продать мертвые души, потому что считает это дело «негоциантским» и сомнительным. Он не берет с Чичикова денег — он просто дарит их, сохраняя свою сладкую иллюзию благопристойности. Именно поэтому он, наверное, самый страшный из всех помещиков: нет ничего опаснее человека, который считает себя добрым, но не делает ничего доброго.
Ноздрев — полная противоположность. Он не сахар, а перец. Он — скандалист, враль, «исторический человек», с которым обязательно случается какая-нибудь история. Его трудно представить улыбающимся — у него на лице постоянная наглая усмешка или гнев. Он любит ругаться, играть в карты, но нечестно. Если Манилов дарит «души» от щедрот своей фантазии, то Ноздрев предлагает Чичикову купить их впридачу, например, к шарманке или к собаке. Он пытается навязать сделку силой, криком. В сцене торговли Манилов — это мед, а Ноздрев — это хлыст. Чичикову с Маниловым уютно, хоть и скучно. С Ноздревым же он на взводе, боится, что тот его поколотит или сдаст полиции. Разница между ними — как между сном и шумной дракой.
Также они по-разному относятся к людям. Манилов ко всем ровен и любезен, но эта любезность холоднее льда. Ему на самом деле нет дела ни до Чичикова, ни до крестьян. Он живет в своем коконе. Ноздрев же любит общество, но любит его грубо. Он хочет быть своим, хочет «попить и поесть», поссориться и помириться, обмануть и быть обманутым. Его душа, как говорит Гоголь, жаждет «жизни кипучей». Но эта кипучесть — пустой размен, грохот без пользы.
В итоге мы видим два разных полюса духовного омертвения. Манилов застыл в приторной неподвижности. Он — это «тихое озеро», которое уже начало гнить. Ноздрев же — это несущийся вскачь всадник, который заехал в болото и только поднимает брызги грязи. Оба не способны на настоящее чувство, на настоящий труд. Манилов копается в себе, Ноздрев — во внешнем мире. Но ни один из них не смотрит на небо с молитвой, не думает о Боге, о вечности. Их души мертвы, но каждый умер по-своему: Манилов — от сладкой скуки, а Ноздрев — от буйного шума.
Вот почему Гоголь ставит их рядом в поэме. Они как близнецы-братья, у которых один и тот же порок — паразитизм и праздность — проявляется в совершенно разных масках. Манилов — это маска сладкой доброты, Ноздрев — маска удалого куража. И обе маски лживы. Поэтому Чичиков, сам человек лживый, так легко находит с ними общий язык, но в то же время бежит от них. От одного он тоскует, от другого — в страхе удирает. В этом и есть, наверное, главный урок: пустота может быть как тихой и мягкой, так и громкой и наглой, но от этого она не перестает быть пустотой.