Сочинение Один пример живой души из произведения «Мертвые души» Гоголя

Когда читаешь поэму Гоголя «Мертвые души», поначалу кажется, что в этом мрачном и гротескном мире нет места живому чувству. Все герои – помещики, чиновники, сам Чичиков – кажутся застывшими масками, куклами, которые только и умеют, что есть, спать, брать взятки или подсчитывать убытки. Но если вчитаться внимательнее, среди этой галереи портретов вдруг замечаешь одно лицо, которое выпадает из общего хоровода мертвецов. Я говорю о Плюшкине. Да, самом скряге, оборванце, «прорехе на человечестве». Именно он, как это ни парадоксально, показался мне единственным, кто хранит в себе искру живой души, пусть и погасшую, забытую, но не уничтоженную окончательно.
Сначала мы видим Плюшкина глазами Чичикова. Это какое-то бесполое существо в лохмотьях, которое Чичиков принимает за ключницу. Все вокруг него подчинено одной страсти – накопительству, но не ради жизни, а ради самого процесса. Он собирает всё: гнилые дрова, старую подошву, ржавый гвоздь. Его дом похож на кладбище вещей, а усадьба – на запущенное пепелище. Кажется, что здесь всё умерло. Но Гоголь не был бы великим писателем, если бы оставил нам только это уродливое зрелище. Он приоткрывает дверь в прошлое этого человека, и мы видим трагедию. Оказывается, Плюшкин не всегда был такой. Был он когда-то заботливым хозяином, рачительным помещиком, у него была семья: жена, дочери, сын. Он был «живым» человеком, с глазами, полными света. Что же случилось? Смерть жены, побег дочери с офицером, смерть сына, превратности судьбы. И горе, как кислота, разъело его душу. Он не смог пережить утраты, его сердце окаменело, и он перенёс всю свою нерастраченную любовь и боль на вещи. Так он стал тем страшным стариком, который морит крестьян голодом, а сам гноит горы хлеба. Но даже в этой бездне падения я увидел проблеск.
Самое главное доказательство того, что в Плюшкине теплится жизнь, – это момент, когда он вспоминает о своей школьной дружбе. Чичиков, пытаясь найти подход, в разговоре упоминает, что у него был одноклассник, и вдруг… «При этих словах на деревянном лице Плюшкина что-то дрогнуло». Вот она, эта минута! Гоголь пишет бессмертную фразу: «И на этом деревянном лице вдруг скользнул какой-то теплый луч, вырвалось не чувство, а какое-то бледное отражение чувства». Представляете? Сквозь кору скупости, подлости и безумия пробилось что-то человеческое. Он вспомнил юность, товарища, то время, когда он был способен на дружбу и доверие. Это мгновение подобно тому, как если бы на старом, заросшем кладбище вдруг распустился один-единственный цветок. Да, это длилось секунду, и Плюшкин снова стал прежним, но эта секунда перечеркивает всё. Этот миг доказывает, что душа не умерла, она просто спит летаргическим сном, заваленная хламом обид и жадности. Она есть.
Посмотрите на других «мертвых душ». Манилов сладок до приторности, но в его душе – пустота, он не способен на настоящее чувство, даже на искреннюю радость или горе. Коробочка – это просто «дубинноголовая» курица, она боится только продешевить. Ноздрев – это хвастун и буян, у которого внутри – ветер и шум. Собакевич – «медведь», у которого «душа как у простого смертного не было», одно материальное тело. У них нет внутреннего конфликта, нет прошлого, которое бы их мучило. Они самодостаточны в своем падении. А Плюшкин – трагическая фигура. Он пал, но пал с высоты. Он знает, что такое любовь и потеря. Его скупость – это не просто жадность, это своего рода болезнь, попытка защитить себя от мира, который причинил ему столько боли. Он страдает, и это страдание – признак жизни. Мёртвые души не страдают, им комфортно.
В конце поэмы, когда речь заходит о «беглых» крестьянинах, которых Чичиков купил как мертвых, Плюшкин снова показывает свою глубокую натуру. Он даёт беглому каретнику Михееву самую высокую оценку: такой мастер, что если бы он был жив, за него и тысячи не жалко. Плюшкин помнит своих крестьян, их умения, их лица. Он не просто скряга, он человек, который помнит ушедший мир, который держится за прошлое зубами, потому что будущего у него нет. Эта память – вот что делает его живым. Он, в отличие от Манилова, который живет в пустых мечтах, живёт прошлым, в котором была душа.
Поэтому я считаю, что Плюшкин – это самый яркий пример живой души в мертвом царстве. Конечно, этот образ страшен, отвратителен. Он вызывает смех сквозь слезы. Но именно благодаря авторскому взгляду, который проникает в самую темную глубину, мы видим, что там, на самом дне, тлеет уголек. Этот уголек когда-то был пожаром. И пока он тлеет, человек не потерян до конца. Не случайно Гоголь задумывал возрождение для своих героев. Если кто и мог воскреснуть, так это Плюшкин. Потому что воскреснуть может только тот, кто пал, а не тот, кто всю жизнь просидел в болоте. Он — предупреждение всем нам о том, как легко потерять себя, и надежда на то, что даже в самом заскорузлом сердце можно найти каплю живого света. Именно поэтому его история задевает за живое сильнее, чем все сатирические выпады в адрес других помещиков. В Плюшкине я увидел не просто порок, а ужасную, большую человеческую трагедию. И это и есть главный признак жизни – способность чувствовать боль, даже если эта боль спрятана глубоко внутри.