Сочинение Я житель древнего мира. Плюсы и минусы, гонения на христиан

Меня зовут Луций, я римский гражданин, и я живу в великом городе Риме. Каждое утро я просыпаюсь от шума колесниц на мощеных улицах и криков торговцев, которые уже разложили свой товар на рынке Траяна. Мне шестнадцать лет, и я часто задумываюсь: повезло мне родиться здесь и сейчас или нет? Вокруг меня — мраморные колонны, статуи богов, акведуки, несущие воду за сотни миль, и легионеры, шагающие в ногу так ровно, что кажется, будто земля дрожит. Это прекрасно. Но есть у этого мира и обратная сторона, о которой не принято говорить вслух, особенно когда рядом стоишь у храма Юпитера.
Начну с плюсов. Рим — это центр Вселенной. Здесь есть всё: театры, где ставят комедии Плавта, и цирк, где колесницы мчатся так, что у зрителей захватывает дух. Мы, горожане, ходим в термы — огромные бани с горячей и холодной водой, где можно встретить поэта, философа или старого центуриона. Еда на рынке удивительная: оливки из Греции, вино из Кампании, фиги из Африки. И закон! Римское право — это наша гордость. Если ты гражданин, ты защищен. Тебя не могут просто так бросить в темницу, как какого-нибудь раба из далекой провинции. Отец говорит, что при императоре Августе наступил «Золотой век»: пиратов разогнали, дороги построили, по морям можно плавать без страха. Чувствуешь себя частью чего-то огромного и вечного.
Но, как говорил один стоик, за каждый плюс приходится платить. И минусов в моей жизни тоже хватает. Первый — это жестокость. Она повсюду. Вчера я видел на форуме, как секли раба за то, что он уронил корзину с виноградом. Люди смеялись, а мальчишки кидали в него камни. Кровь на брусчатке никого не смущает, это обычное дело. В Колизее гладиаторы рубят друг друга на потеху толпе, и мы кричим от восторга, когда кто-то падает замертво. Иногда мне кажется, что внутри нас, римлян, поселился какой-то холодный голод по чужим страданиям. Второй минус — болезни. Водоводы есть, но грязь все равно скапливается в переулках. Чума приходит внезапно, унося целые семьи. Доктора лечат травами и странными настоями, но спасаются далеко не все. И третий минус — власть денег. Богатые патриции живут в домах с фонтанами и мозаиками, а беднота (вроде нашего соседа Марка) ютится в темных каморках под лестницами, питаясь дешевой кашей.
Но есть тема, которая тревожит меня сильнее всего. Это гонения на христиан. Я долго не понимал, кто они такие. На рынке говорили, что это секта, которая не почитает наших богов и поклоняется распятому преступнику. Говорили, что они едят младенцев и пьют кровь (потом я узнал, что это ложь, пущенная завистниками). Первый раз я увидел христиан в подземельях — в катакомбах под Римом. Мой дядя, который служит в городской страже, однажды взял меня «на охоту». Мы спускались в темноту с факелами, и там, среди узких коридоров, молились люди. В их глазах не было страха. Старуха с морщинистым лицом смотрела на нас с такой печальной улыбкой, что мне стало не по себе.
Казнь я видел своими глазами. Это было в садах Нерона. Солнце палило нещадно. Христиан привязывали к столбам, обмазывали смолой и поджигали — они горели как живые факелы, освещая сад во время ночных гуляний императора. Или бросали их на растерзание голодным львам. Крики стояли такие, что, кажется, их слышали даже мертвые. Но самое страшное было не в муках. Самое страшное было в том, что зрители, мои соседи и друзья, смеялись и хлопали в ладоши. Они кричали: «Смерть безбожникам!» Только сейчас, по прошествии времени, я понимаю, насколько мы были неправы.
Римляне ненавидели христиан, потому что боялись. Им было не понять, как человек может улыбаться, когда его ведут на арену. Им было не понять, почему рабы и патриции сидят вместе за одной вечерей, называя друг друга «брат и сестра». Наш мир держится на силе, на деньгах и на страхе перед императором. А христиане строили свой мир на любви. Они не брали в руки меч, и это злило нас больше всего. Мы привыкли, что любой протест подавляется железом, а они не протестовали — они просто верили. И вера их была крепче римского цемента.
Когда я думаю о том, что я житель древнего мира, мне становится то горько, то сладко. Сладко от того, что я вижу великую империю в расцвете, что пью вино из терракотовой чаши и смотрю на закат с Палатинского холма. Горько от того, что эта красота омыта кровью невинных. Я часто представляю, что было бы, если бы я родился в той самой семье христиан, распятых на Аппиевой дороге. Но я — римлянин. И это мое проклятие.
Сейчас, когда я пишу эти строки (точнее, вырезаю их стилом на восковой табличке), за окном ветер шумит в ветвях кипарисов. На форуме опять крики — ловят какого-то нового пророка. И я снова чувствую этот внутренний раскол. Как можно жить в самом прекрасном городе мира и быть свидетелем падения его души? Наверное, это главный минус. Но есть у этого и плюс — я вижу, что даже в самом темном времени находятся люди, которые несут свет. И, глядя на них, я начинаю верить, что однажды наш древний мир изменится. Может быть, не при мне, но когда-нибудь.