Сочинение Каким предстает Чичиков в сценах покупки мертвых душ?

Павел Иванович Чичиков — фигура в поэме Гоголя загадочная и многоликая. Мы видим его то любезным и приторным, то настойчивым и грубым, то вдруг испуганным и даже жалким. Но главное, что раскрывает его характер, — это, конечно, сами сцены покупки «мертвых душ». В этих разговорах с помещиками Чичиков предстает не просто проходимцем или авантюристом, а тонким психологом, актером и торговцем, для которого главное — выгода, а все остальное лишь декорации. Он меняет маски с такой ловкостью, что начинаешь удивляться: кто же он на самом деле?
Первая и, пожалуй, самая показательная встреча — с Маниловым. Здесь Чичиков — сама любезность. Он чувствует фальшивую, слащавую атмосферу маниловского дома и тут же под нее подстраивается. Чичиков говорит возвышенно, манерно, использует книжные обороты. Он даже цену обсуждать не решается прямо, а все ходит вокруг да около, намекает, говорит о «пользе государства». Чичиков будто бы сам верит в ту чушь, которую несет, — что мертвые души нужны для какого-то высшего замысла. И когда Манилов, ничего не поняв, просто дарит их ему, Чичиков не торгуется, а рассыпается в благодарностях. В этом эпизоде он — идеальный провинциальный чиновник, учтивый и абсолютно пустой. Он играет роль человека, который делает одолжение.
Совсем другим мы видим Чичикова у Коробочки. Тут его маска любезного господина трещит по швам. Коробочка — дубинноголовая, упрямая хозяйка, которая боится продешевить. И Чичиков вдруг сбрасывает всю свою слащавость. Он становится настойчивым, даже грубым. Мы слышим в его голосе раздражение, почти злость. Он называет Коробочку «душегубкой», обещает ей прислать черта, но при этом не уходит, потому что понимает: с такой бабой надо биться до конца. Здесь Чипиков предстает как расчетливый купец, который торгуется за каждую копейку, как мелочный, злой мужик, который не привык проигрывать. Его фальшивая улыбка исчезает, и мы видим суть: перед нами хищник, который наступает на горло своей жертве.
С Ноздревым Чичиков оказывается в совершенно иной стихии. Тут он — жертва. Ноздрев — хвастун, враль, буян. Он не любит мирных сделок, ему подавай азарт, кутеж, игру. И Чичиков, который привык все просчитывать, теряется. Он пытается быть вежливым, пытается объяснить сделку намеками, но Ноздрев не понимает тонкостей. Для него все это лишь повод для «фазенды» — то есть обмана или развлечения. Чичикову приходится соглашаться на «фальшивые» манипуляции, играть в карты или в шашки. Но когда проигрыш грозит разоблачением, Чичиков скандалит, показывает характер. Здесь в нем просыпается трусость, страх перед разоблачением. Этот Чичиков — не всесильный делец, а испуганный авантюрист, который понял, что заигрался и оказался не в той компании. Бегство от Ноздрева — это бегство от самого себя, от того хаоса, который он сам же мог бы породить.
Противостояние с Собакевичем — это уже дуэль профессионалов. Собакевич — кулак, прожженный торгаш. Он сразу понимает, что Чичикову нужно что-то нечистое, и поэтому называет мертвых душ просто товаром. Чичиков здесь предстает как хитрый, но опытный переговорщик. Он пытается сбить цену, прибедняется, жалуется на бедность, говорит о тяжелых временах. Но Собакевич стоит насмерть. И вот тут мы видим, как Чичиков, который всех обманывал, сам оказывается немного обманутым. Он вынужден платить почти запрашиваемую цену. В этой сцене Чичиков — уже не просто актер и не просто грубиян, а деловой человек, который умеет считать и который злится, когда его переигрывают. Но он мудр: он платит, потому что понимает, что Собакевич — сила, с которой надо считаться.
И наконец, Плюшкин. Сцена с ним — самая страшная и самая показательная. Здесь Чичиков предстает в новом качестве — почти как спаситель. Он, видя убожество и разорение Плюшкина, разыгрывает целый спектакль. Он называет его «почтеннейшим и добрейшим старцем», отказывается от угощения (которого, впрочем, и нет), прикидывается бескорыстным благодетелем, который берет на себя налоги за беглых и умерших крестьян просто из сочувствия. Чичиков здесь — лицемер из лицемеров. Он улыбается, хотя сам, возможно, испытывает отвращение от грязи и вони. Он говорит о чувствах, хотя в кармане у него — список покупаемых душ. Именно в разговоре с Плюшкиным раскрывается весь цинизм Чипикова. Ради наживы он готов пресмыкаться и лгать даже перед тем, кто сам потерял человеческий облик. Это уже не просто авантюра — это нравственное падение.
Таким образом, в сценах покупки мертвых душ Чичиков предстает как человек-хамелеон. Он может быть сладким, как патока, с Маниловым, злым и грубым — с Коробочкой, трусливым — с Ноздревым, расчетливым и упорным — с Собакевичем, и низким лицемером — с Плюшкиным. За всеми этими масками мы так и не видим его настоящего лица. Есть только одна неизменная черта — страсть к наживе, к «копейке». Все остальное — это лишь инструменты, чтобы эту копейку добыть. И чем больше мы видим, как он играет, тем страшнее становится. Ведь если человек может быть кем угодно, значит, он никто. У него нет души, нет стержня. И именно поэтому Чичиков сам в некотором смысле такая же «мертвая душа», как и те, кого он покупает. Он — пустая оболочка, которая принимает форму любого сосуда, лишь бы тот был полон золота.