Образ помещика Ноздрева в поэме «Мертвые души» и его характеристика кратко

Когда читаешь поэму Николая Васильевича Гоголя «Мертвые души», перед глазами проходит целая галерея удивительных, почти живых персонажей. Каждый помещик, которого посещает главный герой Павел Иванович Чичиков, — это не просто человек, а целый мир, яркий и законченный портрет. Среди них особенно запоминается Ноздрев. Его нельзя спутать ни с кем другим. Если Манилов — это мечтательная пустота, Коробочка — тупая хозяйственность, а Собакевич — грубая сила, то Ноздрев — это сама стихия, шумная, неугомонная, разбитная. Он вспыхивает на страницах поэмы как фейерверк: ярко, громко и ненадолго. И хотя он, как и другие, представляет собой «мертвую душу», его мертвечина совсем иного рода — это пустота, замаскированная под бешеную энергию.
С первого же появления Ноздрева в трактире, где он встречает Чичикова, мы понимаем: перед нами «исторический человек». Сам Гоголь дает этому прозвищу ироничное объяснение: «Историческим человеком называется тот, который везде, где ни приедет, непременно наделает какой-нибудь истории». И действительно, без скандала, драки или хотя бы крупной ссоры Ноздрев жить не может. Это его стихия. Он не злой, не коварный в привычном смысле слова, но он абсолютно, смертельно бестактен. Ему все равно на чувства других людей и на последствия своих поступков. Он лжет не ради выгоды, а ради процесса, ради того удовольствия, которое доставляет ему сам процесс вранья. Его ложь — это своего рода искусство, игра воображения, только воображение это убогое и пустое. Он может рассказать, что у него в пруду водится рыба, которую можно выловить только вдвоем, или что его лошадь голубой масти, и рассказывает он это с такой уверенностью, что сам начинает в это верить.
Внешность Ноздрева идеально дополняет его характер. Гоголь рисует его «среднего роста, очень недурно сложенным молодцом с полными, румяными щеками, с белыми как снег зубами и черными как смоль бакенбардами». Это портрет человека, полного жизни и сил. Кровь с молоком! Но есть одна деталь, которая выдает его внутреннюю суть — его бакенбарды. Они густые и черные, но как только он начинает злиться или напиваться, «одна половина лица его наливалась кровью, а другая оставалась бледною». Эта раздвоенность, эта несобранность — вот истинная суть Ноздрева. Его внешняя удаль и здоровье — всего лишь оболочка, за которой нет никакого содержания. Он не развивается, не меняется, он застыл в своем вечном мальчишестве.
Особенно ярко характер Ноздрева раскрывается в сцене его усадьбы. В отличие от Манилова, который все время говорит о чем-то высоком, но ничего не делает, или от Коробочки, которая держит хозяйство в ежовых рукавицах, у Ноздрева в имении царит полный хаос. Он сам показывает Чичикову свои владения, но делает это как ребенок, хвастающийся игрушками. Конюшня, где кони «почти все тощи». Пруд, в котором, по его словам, водится рыба невероятной величины, но Чичиков, заглянув, видит только мутную воду. Псарня — вот единственное место, которое содержится в идеальном порядке, потому что собаки — это страсть Ноздрева. Он «как отец семейства» входит в нее, чувствуя себя среди псов своим человеком. Это многое говорит о нем: он способен на привязанность, но только к животным, потому что люди для него — лишь объекты для игры. Самый забавный эпизод — это, конечно, шарманка. Она сломана, играет не все мелодии до конца, «мазурка» вдруг обрывается «Мальбруг в поход поехал», а одна дудка, самая бойкая, никак не хочет замолкать. Эта шарманка — точная метафора самого Ноздрева: шумный, бестолковый механизм, который может выдать любой звук, но цельной мелодии из него не извлечь.
Кульминацией его образа является сцена сделки с «мертвыми душами». Чичиков, зная нрав Ноздрева, пытается осторожно намекнуть на свое предложение, но куда там! Ноздрев сразу же начинает допытываться, зачем ему понадобились мертвые души. Он не может просто согласиться, ему нужно внести элемент азарта, игры, мистификации. Он предлагает Чичикову купить их «в придачу» к жеребцу, к шарманке, к собаке. Когда Чичиков отказывается, Ноздрев обижается, называет его «фетюком» и «гнилым мешком». В конце концов, он предлагает сыграть в шашки на души. И во время этой игры снова проявляется его натура — он пытается жульничать, а когда Чичиков замечает это, взбешенный Ноздрев готов пустить в ход кулаки. Он не понимает, что такое честь, слово, порядочность. Для него существует только одно правило: «я хочу».
Ноздрев — это трагикомический персонаж. В нем нет злодейства Собакевича или скупости Плюшкина, но в нем есть нечто, пожалуй, еще более страшное для человеческой души — пустота, которая скрывается за личиной вечного праздника. Он не может быть один, ему нужна публика, зрители. Его энергия направлена не на созидание, а на разрушение спокойствия окружающих. Он, как вихрь, врывается в жизнь других людей, вносит хаос и улетает дальше, оставляя после себя только раздражение и битую посуду. Именно поэтому Чичиков так испугался, когда на балу встретил Ноздрева. Тот в своей болтовне мог нечаянно выболтать тайну о мертвых душах, и именно Ноздрев, сам того не желая, едва не погубил всю аферу Чичикова.
В конце поэмы Ноздрев появляется еще раз, когда Чичиков уже покидает город. Он приезжает как ни в чем не бывало, не помня прошлых обид, и снова начинает свои бесконечные истории. И в этом его вечная, ужасная сила. Он не способен ни на раскаяние, ни на сожаление. Ноздрев — это образ бессмысленной, бесцельной жизни, которая растрачивается на пустяки. Гоголь показывает нам, что мертвая душа может быть не только унылой и замкнутой, но и шумной, разгульной, «широкой натурой». Но широта эта оказывается мнимой, и за ней, как за пышным фасадом ноздревской конюшни, не стоит ничего, кроме пустоты и хаоса. И этот образ учит нас задумываться: не тратим ли мы свою энергию на то, что не имеет значения, не превращаемся ли мы сами в такие же шумные, но пустые шарманки?