Сочинение П. А. Столыпин и его реформы

Пожалуй, когда говоришь о России начала двадцатого века, нельзя пройти мимо фигуры Петра Аркадьевича Столыпина. Он был как тот самый хирург, который понимал: больному нужна операция, срочная и решительная, иначе организм не выдержит. Время было смутное, после первой революции 1905 года империя лихорадило, словно в горячке. И вот на пост премьер-министра пришёл человек, который не боялся брать на себя ответственность. Сейчас, читая о нём в учебниках, я часто думаю: а смог бы я так? Пойти против течения, против привычного уклада жизни миллионов людей, чтобы попытаться спасти целую страну?
Главным делом жизни Столыпина стало, конечно, разрушение крестьянской общины. Раньше, испокон веков, земля считалась не твоей, а общей. Мужик пахал полосу, но не мог сказать: «Это моя земля, я её продам, заложу или передам сыну так, как считаю нужным». Всё решал «мир», то есть собрание соседей. Столыпин же увидел в этом корень зла. Он говорил: «Мы хотим сделать крестьянина собственником, чтобы он не бунтовал, а работал на себя, на свою семью, на своё будущее». Он как будто снял с крестьянина цепи коллективизма и дал ему ключи от собственного хозяйства.
Он поставил на «крепкого мужика» — на того самого хуторянина, который выйдет из общины, возьмёт свой надел в одном куске (отруб), построит дом и начнёт хозяйствовать по-новому. Можно представить себе этот образ: хутор в степи, ветряк, коровы, поля пшеницы. Не просто деревня, где все друг у друга на виду, а отдельное, самостоятельное хозяйство. Столыпин рассчитывал, что такие люди станут опорой государства. Они не захотят революций, потому что им будет что терять. Они будут работать, накапливать, покупать новую технику. И ведь действительно, реформа пошла. Миллионы крестьян, особенно в Сибири, куда переселенцев отправляли за Урал, подняли целину. Оттуда шли масло, зерно, мясо. Россия начала кормить не только себя, но и Европу. Это был прорыв.
Но была и обратная сторона. Второй частью его программы стали репрессии. Железная рука, подавляющая бунты. В народе виселицы прозвали «столыпинскими галстуками». Многие его ненавидели. Интеллигенция кричала о жестокости, левые партии — о диктатуре. И здесь я вижу главную трагедию Столыпина. Он искренне хотел порядка, считал, что «сначала успокоение, потом реформы». Он пытался соединить несоединимое: дать свободу крестьянину экономическую, но при этом держать страну в ежовых рукавицах. Но разве можно построить свободное общество, сажая людей в тюрьмы за крамольные речи? Разве можно научить народ быть хозяином, если над ним стоит надзиратель с револьвером? Наверное, это было его роковое противоречие.
Мне кажется, самая сильная черта в Столыпине — это его вера в Россию. Он не хотел её ломать, он хотел её ремонтировать. Его знаменитая фраза: «Вам нужны великие потрясения, нам нужна Великая Россия» — это суть его программы. Он считал, что государство должно быть сильным, а народ — зажиточным. Он действительно много сделал: переселенческая политика изменила карту Сибири, он ввёл земства в западных губерниях, он пытался реформировать местное самоуправление, дать равные права крестьянам. Он боролся с бюрократией, с косностью, с теми, кто цеплялся за старые порядки. Он был как тот самый плотник, который пытается заделать пробоины в тонущем корабле, а вокруг кричат: «Не трогай, это наше!».
Но история — это не математика. Задуманное Столыпиным не успело воплотиться. Ему дали всего пять-шесть лет. А потом пуля террориста Богрова оборвала его жизнь в Киевском театре. С его смертью реформы как-то скисли, потеряли энергию. Началась Первая мировая война, и всё пошло прахом. Я часто думаю: а если бы ему дали двадцать лет покоя, как он просил? Может быть, Россия стала бы другой? Может быть, не было бы той страшной революции, раскачавшей мир? Не знаю. История сослагательного наклонения не знает.
Но для себя я вынес из этой темы один важный урок. Реформы не делаются наскоком. Нельзя одновременно давать свободу и закручивать гайки. Требуется время, терпение и умение слушать. Столыпин был человеком государственного ума, но иногда он слишком сильно полагался на «железную руку». Мне кажется, он пытался обогнать время, и оно его не простило. В памяти народной он остался фигурой сложной: и палач, и спаситель, и реформатор, и трагическая жертва. Наверное, настоящий большой политик не может быть однозначным. Он сделал для России то, что, может быть, не сделал больше никто из его современников: он попытался повернуть ход истории в мирное, эволюционное русло. И это, наверное, самое главное. Он попытался, даже если не успел. Оглядываясь назад, я понимаю: Столыпин был тем самым маяком, свет которого погас слишком рано, и Россия осталась в темноте, где её ждали великие потрясения.