Сочинение «Мертвая» и «живая» душа в поэме Н.В. Гоголя «Мертвые души»

Поэма Николая Васильевича Гоголя «Мертвые души» — это удивительная книга, в которой за обычной историей про покупку умерших крестьян скрывается глубокий разговор о самом главном: о том, что делает человека живым, а что превращает его в ходячий труп. Читая это произведение, я ловил себя на мысли, что название «Мертвые души» относится не только к спискам умерших крепостных, которых скупает Чичиков. Настоящие «мертвые души» — это сами герои поэмы, помещики и чиновники, которые потеряли свою душу живую, погрязли в мелочности, жадности и пустоте. Но значит ли это, что в поэме совсем нет места для чего-то живого, настоящего? Мне кажется, что есть, и это самое интересное в книге Гоголя.
Что же такое «мертвая душа» в понимании Гоголя? Это человек, который остановился в своем развитии, у которого нет никакой цели, никакого чувства, кроме, может быть, примитивных инстинктов. Вспомним галерею помещиков, к которым приезжает Чичиков. Вот Манилов — слащавый, пустой мечтатель, который годами вынашивает одни и те же прожекты, но не делает ничего. Его душа как будто присыпана сахарной пудрой: снаружи приторно-сладко, а внутри — пустота и бездействие. Он даже не знает, сколько у него умерло крестьян, ему все равно. Его «живая» жизнь — это только пустые фантазии. А Коробочка? Это душа, застывшая в своей шкатулке, полная страха и накопительства. Она видит мир только через призму «не продешевить бы». Ее мысли, чувства — все мертво, потому что не выходит за пределы материального. В ней нет духовного движения, есть только животный страх потерять копейку.
Но самый страшный пример — это Плюшкин. Когда читаешь его описание, кажется, что перед тобой не человек, а какая-то прореха на человечестве, как говорит Гоголь. Его душа умерла настолько, что он даже пол забывает подметать, чтобы не стерлись половицы. В нем погибло все: любовь к детям, чувство красоты, даже простая жалость. Он превратился в раба вещей, в накопителя ради накопления. Его «живое» когда-то лицо стало сморщенным, как у мертвеца. Вот она — полная «мертвая душа», в которой не осталось ни одной живой струны. Ноздрев — это вечная пляска страстей, но страстей низменных: вранье, кутеж, желание нагадить другому. Его душа тоже мертва, потому что в ней нет созидания, есть только бессмысленная энергия, направленная в пустоту. Все эти герои — они как будто существуют в темнице своего «я» и своих пороков, и выхода оттуда нет.
А что же Павел Иванович Чичиков? Он самый живой из них? На первый взгляд — да. Он деятелен, умен, умеет нравиться людям. Но его энергия направлена на одну цель — обогащение любой ценой. Он тоже мертв, потому что его душа не знает любви, сострадания, красоты. Он — та же «мертвая душа», только в более красивой обертке. Его цель — «копия» счастливой жизни, а не сама жизнь. Он хочет все получить сразу, не вкладывая души. И в финале мы понимаем, что вся его предприимчивость — это тоже форма духовной смерти.
Но есть ли в поэме что-то «живое»? Безусловно! Самое главное «живое» — это сама Русь, которую Гоголь изображает в своих лирических отступлениях. Когда он говорит о дороге, о быстрой езде, о бескрайних просторах — от этих строк веет такой силой и вдохновением! Это голос самого автора, который не утратил веры в свою страну. «Живая душа» — это сам язык поэмы, его музыка, его образы. Вспомните знаменитое сравнение Руси с тройкой: «Не так ли и ты, Русь, что бойкая необгонимая тройка, несешься?» В этой тройке — вся мощь и красота живого духа народа, его удаль, его стремление в будущее.
«Живой» является и мечта Гоголя о таком человеке, который сможет возродиться. Ведь поэма была задумана как трехчастное произведение вроде «Божественной комедии» Данте. Пока мы видим только «Ад». Но сам замысел — показать путь от мертвого к живому — это и есть главная «живая» идея книги. Гоголь верит, что даже в самом падшем человеке может проснуться совесть. И Чичиков, и Плюшкин, и другие могли бы измениться, если бы захотели увидеть свет. Эта надежда — тоже «живая душа» поэмы.
Кроме того, «живым» в поэме является народ. Крестьяне, которые умирают, но имена которых остаются в ревизских сказках, — это не просто единицы учета. Гоголь с уважением и грустью перечисляет их прозвища, профессии — за каждым стоит живая жизнь, судьба, талант, который не смог раскрыться. «Живая душа» — это тот мужик, что «построил дорогу, перегородил пруд плотиной» — это сила и труд простого человека.
В итоге я понял для себя главное. «Мертвые души» — это не приговор, а предупреждение. Гоголь показывает страшную картину того, как мелочные страсти, стяжательство и безделье убивают в человеке все человеческое. «Мертвая душа» — это когда ты перестаешь чувствовать, любить, мечтать, творить, а начинаешь только потреблять, копить или лгать. «Живая душа» — это когда ты в движении, в стремлении к лучшему, когда твоя душа болит за других. Это дорога, которая уходит вдаль, это надежда на преображение. И покамена эта надежда есть, и пока мы, читатели, чувствуем боль Гоголя за свою страну, — душа поэмы остается живой. А значит, и у нас, людей двадцать первого века, есть шанс не превратиться в те самые «мертвые души», о которых с такой горечью и любовью написал великий писатель.