Сочинение Дон Кихот как один из вечных образов в мировой литературе

Дон Кихот как один из вечных образов в мировой литературе
Когда я впервые взял в руки книгу Сервантеса, мне казалось, что я держу толстый фолиант о каком-то смешном чудаке. На обложке красовался тощий всадник в ржавых доспехах, с копьем наперевес, а рядом с ним — круглый человечек на ослике. Честно говоря, я ожидал простой комедии: вот сейчас этот дурной старик начнет сражаться с ветряными мельницами, и мы посмеемся от души. Но чем дальше я вчитывался в историю идальго Алонсо Кихано, тем яснее понимал: передо мной не просто книга о сумасшедшем, а одно из самых глубоких зеркал, в которые когда-либо смотрело человечество. Этот рыцарь Печального Образа стал вечным именно потому, что в каждом из нас живет частица его безумной веры.
Сначала, конечно, Дон Кихот кажется жалким. Старый, бедный, он настолько зачитывается рыцарскими романами, что теряет рассудок. Он переделывает дедовские доспехи, придумывает себе даму сердца (простую крестьянку Альдонсу, которую называет прекрасной Дульсинеей) и отправляется в путь, чтобы восстанавливать справедливость. И тут же получает тумаки от торговцев, с которыми пытается сражаться за «честь» своей госпожи. Его принимают за безумца, над ним смеются, его бьют. Кажется, весь мир восстал против этого одинокого странника.
Но постепенно, сквозь смех, начинает пробиваться грусть. Мы видим, что Дон Кихот вовсе не глуп. Когда он не говорит о рыцарстве, он рассуждает мудро и здраво. Он добр, смел и бесконечно благороден. Его безумие — это не болезнь ума, а болезнь сердца. Он просто не может выносить обыденности, цинизма и трусости, которые царят вокруг. Он не видит мир таким, какой он есть, потому что видит мир таким, каким он должен быть. Для него постоялый двор — замок, а потасканные девки — благородные сеньориты. И самое странное: когда он называет их так, они сами начинают вести себя лучше, словно поднимаясь до высоты его фантазии.
Это и есть главный секрет вечности образа. Дон Кихот — это человек, который решил жить не по правилам серой реальности, а по законам мечты. Он не смиряется со злом. Ведь что такое ветряные мельницы, которые он атакует? Это символ любой бессмысленной, но страшной силы, которая встает на пути добра. Мы тоже часто в жизни сражаемся с мельницами: боремся с несправедливостью, которую не можем победить, любим тех, кто нас не понимает, верим в идеалы, которые высмеивают. И в эти моменты мы все немного Дон Кихоты.
Второй важнейший герой, без которого образ Дон Кихота был бы неполным — это Санчо Панса. Его простой, толстый, хитрый, жадный до еды оруженосец. На первый взгляд, они — полная противоположность. Санчо — это сама земля, практичность, здравый смысл. Он постоянно пытается объяснить своему господину, что мельницы — это мельницы, а не великаны. Но именно в их диалогах рождается истина. Дон Кихот учит Санчо мечтать, а Санчо учит Дон Кихота не отрываться от земли окончательно. Они становятся двумя половинами одной души. Когда в конце книги Дон Кихот умирает, выздоровев от своего безумия, самым печальным становится то, что Санчо Панса умоляет его не выздоравливать, не становиться снова скучным Алонсо Кихано Добрым. Санчо, который больше всех страдал от чудачеств хозяина, полюбил его безумие, потому что оно делало жизнь яркой.
Почему же Дон Кихот остается жить в веках? Потому что образ этот — не памятник и не музейный экспонат. Он живой. Мы встречаем Дон Кихотов в каждом поколении. Это ученые, которые годами бьются над открытиями, которые никому не нужны. Это врачи, которые едут в горячие точки спасать жизни. Это учителя, которые пытаются научить добру детей, чьи родители заняты только деньгами. Это все те, кто говорит «нет» серости, кто верит в чудеса, кто не боится выглядеть смешным. Дон Кихот смешон, когда он дерется с мельницами, но он величественен, когда говорит о чести, долге и свободе.
Наверное, самое страшное, что может случиться с человеком — это полностью выздороветь, как выздоровел Дон Кихот перед смертью. Перестать верить в то, что ты можешь изменить мир к лучшему, перестать любить, перестать мечтать. Пока мы смеемся над Дон Кихотом, мы чувствуем свое превосходство. Но когда книга закрывается, мы вдруг понимаем, что это он, а не мы, жил настоящей жизнью, наполненной смыслом и борьбой. Он проиграл все битвы, но выиграл главное — свою душу.
Поэтому Дон Кихот никогда не умрет. Он будет снова и снова садиться на своего коня Россинанта, когда миру будет грозить скука или зло. Он будет напоминать нам, что не хлебом единым жив человек, что нам нужна мечта, пусть даже безумная. Ведь только тот, кто готов сражаться с ветряными мельницами, однажды сможет победить настоящего дракона. И я благодарен Сервантесу за то, что он показал мне: истинное безумие — это быть нормальным в мире, где так много боли и лжи. А истинная мудрость — сохранить сердце рыцаря даже под толстым слоем житейской пыли.