Сочинение О любом герое Великой Отечественной войны, кроме Маресьева

Обычно, когда думаешь о герое, представляешь себе что-то большое и сильное, как памятник. Но герои войны часто были самыми обычными мальчишками, которые просто не могли поступить иначе. Я хочу рассказать про одного такого парня. Про Александра Матросова. Многие слышали эту фамилию, но не все знают, что за ней стоит. Для меня это не просто строчка из учебника, а история про то, как в девятнадцать лет можно сделать выбор, который длится целую вечность.
Саша Матросов родился в 1924 году в украинском городе Екатеринославе, который сейчас называется Днепр. Он рано потерял родителей и воспитывался в детском доме. Он был обычным подростком: шалил, дрался, мечтал о море и кораблях. Когда началась война, ему было семнадцать. Он рвался на фронт, но его не брали из-за возраста. Только в 1942 году его зачислили в пехотное училище, а оттуда — на Калининский фронт. Он не был сказочным богатырём, не имел железных мышц или стального характера с детства. Он был просто парнем, который хотел защитить свою страну.
27 февраля 1943 года. Деревня Чернушки, Псковская область. Батальон, где служил рядовой Матросов, получил приказ атаковать. Немцы укрепились в траншеях, а подступы к деревне простреливались из трёх дзотов — это такие маленькие бетонные крепости с пулемётами. Один дзот подавили, второй — тоже. Но третий, самый хитрый, бил фланговым огнём, лёжа на склоне. Пулемёт косил наших солдат, они падали один за другим, не в силах поднять головы. Атака захлебнулась. Саша и его друг Пётр Огурцов поползли к дзоту, чтобы забросать его гранатами. Пули свистели над головами, взрывая мёрзлую землю. Когда до амбразуры оставалось метров двадцать, немцы заметили их. Пётр был тяжело ранен, а Саша остался один.
Дальше начинается самое важное, то, что я пытаюсь представить каждый раз, когда читаю про этот бой. У Саши кончились гранаты. Он понимал, что если он не сделает что-то прямо сейчас, то его батальон ляжет здесь весь, до последнего человека. Он смотрел на этот пулемёт, который изрыгал огонь, и понимал, что у него есть только его тело. Не было времени философствовать, взвешивать «за» и «против». Была только ледяная земля, крики раненых и это «та-та-та» сверху. Он сделал рывок, вскочил и бросился грудью на амбразуру. Пулемёт захлебнулся, замолчал. Солдаты поднялись в атаку и взяли деревню.
Многие пишут, что он закрыл амбразуру собой. Но мне кажется, это слово — «закрыл» — звучит слишком просто. Он не «закрыл», он встал. Встал между смертью и жизнью своих товарищей. Он буквально стал щитом. Представьте себе эту безумную, невозможную для обычного человека смелость. В тот момент, когда каждый инстинкт кричит: «Падай! Прячься!», он встал. И это не было слепой яростью или сумасшествием. Это был страшный, осознанный выбор. Выбор, который делают только те, в ком живёт настоящая любовь. Не книжная, а та, от которой сердце разрывается и ты готов отдать всё, лишь бы твои друзья увидели небо и вернулись домой.
Подвиг Александра Матросова стал символом. Его именем называли улицы, полки, корабли. Но я всегда думаю: а что было бы, если бы он выжил? Если бы пуля прошла на миллиметр левее? Он бы остался тем же простым солдатом, может быть, вернулся бы домой, работал на заводе, вырастил детей. Но он не выжил. Он ушёл, оставив нам не просто историю, а урок. Урок того, что настоящий герой — это не тот, кто носит погоны и ордена, а тот, кто в решающую секунду забывает о себе.
В школе нам часто говорят про «Родину-мать», про «долг». Это правильные слова, но для меня имя Матросова стоит за чем-то более личным. За этим холодным февральским днём, за запахом пороха и соли на губах от пота и крови, за ощущением, что ты можешь сделать этот бросок. Я не знаю, смог бы я так. Наверное, никто не знает, пока не окажется на том поле. Но я знаю точно: пока мы помним таких, как Саша, пока мы рассказываем их истории своим детям, пока это вызывает дрожь и комок в горле, — война не выиграна окончательно. Она проиграна только тогда, когда забыты имена. А имя гвардии рядового Александра Матросова забыть невозможно. Оно выжжено в нашей памяти, как тот самый пулемётный огонь, который он остановил своей грудью. И поэтому, когда я слышу слово «герой», я не представляю себе абстрактную статую. Я представляю замёрзшего, уставшего девятнадцатилетнего парня, который просто пошёл вперёд.