Краткое сочинение «Путешествие в Москву времени Ивана Грозного»

Однажды, листая старый учебник истории, я так засмотрелся на гравюру с изображением древней Москвы, что мне показалось, будто страницы стали тёплыми, а воздух вокруг зазвенел от далёкого колокольного звона. Я закрыл глаза, а когда открыл их, то понял, что стою не в своей комнате, а на пыльной дороге, и надо мной вместо привычного синего неба с облаками нависает низкое, свинцовое небо шестнадцатого века. Я попал в Москву времён царя Ивана Грозного.
Первое, что меня поразило, — это запах. Он был сложным и густым. Пахло деревом, дымом из тысяч печей, прелой листвой, лошадиным потом и чем-то острым, пряным — может быть, мёдом или воском от свечей. Я стоял на высоком холме, откуда Москва была видна как на ладони. В центре возвышался Кремль. Но это был не тот нарядный, красно-белый Кремль, который я видел на открытках. Этот Кремль был белёным, могучим, суровым. Его стены казались сложенными из огромных валунов, а башни не имели шатровых верхов — они были низкими и квадратными, как богатырские плечи. Над всем городом царила колокольня Ивана Великого — она тогда была еще недостроенной, но уже поражала своей высотой и величием.
Я спустился вниз и пошёл по Великой улице, что вела к Спасским воротам. Дорога была вымощена круглыми брёвнами — мостовой из дерева. Я глядел под ноги, чтобы не споткнуться, и удивлялся тому, что все дома вокруг — большие и малые — были сделаны из сосновых брёвен. Казалось, что весь город — это огромный сказочный терем. У домов были резные наличники, высокие крыльца, а на воротах часто висели подковы на счастье. Люди вокруг шли толпами. Мужики в длинных холщовых рубахах, подпоясанные цветными поясками, бояре в долгополых шубах и высоких горлатных шапках, женщины в сарафанах, закрытых до самых пят, скитались по своим делам. Я чувствовал себя в толпе чужим, но меня, к счастью, никто не замечал — словно я был призраком из будущего.
Скоро я оказался на Красной площади. Но тогда она называлась просто Торгом. Она была не ровной и пустой, как сейчас, а застроенной деревянными лавками, рядами лотков и шалашами. Тут торговали всем на свете: калачами, сапогами, мёдом, оружием. Гам стоял невероятный. Купцы кричали, расхваливая свой товар, нищие просили милостыню, где-то неподалёку звенели кандалы — это вели колодников в тюрьму. Но больше всего меня заворожил вид храма Василия Блаженного. Он был совсем новым и блестел на солнце всеми цветами радуги. Его купола не были похожи ни на что: одни — как чешуйки шишки, другие — как ребристые дыни, третьи — как пламя свечи. Казалось, что он вырос из земли сам, как диковинный волшебный цветок.
Я знал, что здесь правит Иван Васильевич, которого боятся все. Грозный царь. Но я не чувствовал ужаса на улицах. Наоборот, Москва жила своей обычной, кипучей жизнью. Правда, я заметил, что люди быстро замолкали, когда мимо проезжали всадники в чёрных кафтанах — опричники. Они были страшными: на седлах у них висели собачьи головы и мётлы, что означало, что они должны выгрызать измену и выметать сор из государства. Когда они проезжали, народ прижимался к стенам и опускал глаза.
Тут я увидел, что от Кремля движется пышная процессия. Это ехал сам царь. Он сидел на белом коне, одетый в золотую парчу и чёрный монашеский клобук. Его лицо было бледным, с острой бородкой, а глаза смотрели пристально и холодно. Вокруг него шли стражи, и было так тихо, что слышался только цокот копыт по деревянной мостовой. Иван Грозный не улыбался. Он был похож на жестокую и очень уставшую от власти тень. Чувствуя его взгляд, я спрятался за угол и подумал о том, сколько страха он несёт, но и сколько величия скрыто в его делах.
После отъезда царя город снова зашумел. Я пошёл на берег Москвы-реки. Вода была чистой и быстрой. На реке стояли плоты с дровами, рыбаки вытаскивали сети. Вдалеке виднелись Воробьёвы горы, тогда ещё не похожие на горы, а просто зелёные холмы в лесах. Мне стало грустно. Этот город одновременно восхищал меня своей мощью и сказочной красотой и пугал своей суровостью. Здесь красота была злой, а вера — огненной.
Вдруг снова налетел ветер, зазвенели колокола, и всё вокруг завертелось. Я снова оказался перед учебником, на странице которого была та самая гравюра. Сердце моё колотилось. Я понял, что видел не просто картинку, а живую, дышащую историю. Москва Ивана Грозного — это не только про казни и опричнину. Это время, когда на болотистых землях люди возводили храмы невиданной красоты, это время, когда Русь становилась державой. И пусть она была суровой и кровавой, в ней жила душа — мощная, дерзкая, как сама русская земля. Я закрыл учебник и вышел на балкон. Над современным городом сияли золотые купола, и мне показалось, что они — то самое зеркало, в котором навсегда отразился тот далёкий, строгий и сказочный шестнадцатый век.