Сочинение Вызывает ли Германн сочувствие? (А. С. Пушкин «Пиковая дама»)

В повести Александра Сергеевича Пушкина «Пиковая дама» перед читателем предстаёт удивительно сложный и противоречивый герой — инженер Германн. Когда переворачиваешь последнюю страницу, в душе остаётся странное и горькое чувство. Трудно дать однозначный ответ: вызывает ли он сочувствие? Вроде бы перед нами трагическая фигура, человек, погубленный собственной страстью. Но с другой стороны, его расчётливость, холодность и жестокость по отношению к другим героям отталкивают. Чтобы разобраться в этом, давайте пройдём по страницам повести вместе с Германном и попробуем понять его душу.
Сначала нам представляют Германна как человека с сильным и страстным характером, но с «истинно романтической» натурой, которую он старательно прячет под маской рассудка. Он беден, но мечтает о богатстве. Он не играет в карты, потому что боится рисковать, но ночами просиживает за игорными столами, наблюдая за счастьем других. В этом есть что-то трогательное и даже немного жалкое. Он как птица, которая видит зерно, но боится взлететь. Его одержимость тайной трёх карт — это не просто жадность. Это болезненное желание вырваться из нищеты, доказать себе и миру, что он способен на большее. В эти моменты мы почти готовы ему посочувствовать. Ведь кто из нас не мечтал о чуде? Кто не завидовал чужой удаче? Германн — это человек, который готов поверить в сказку, но его вера отравлена холодным расчётом. Он сам говорит, что «расчёт, умеренность и трудолюбие» — его главные добродетели. Но именно эти добродетели и предают его, когда он сталкивается с искушением.
Однако сочувствие к Германну начинает улетучиваться, когда мы видим, как он добивается своей цели. Его путь к тайне лежит через сердце бедной воспитанницы — Лизаветы Ивановны. Он не любит её. Она для него — лишь средство, лестница к дому старой графини. Германн пишет ей страстные письма, полные выдуманной любви, и мы понимаем, что перед нами не романтик, а циничный манипулятор. Он врывается в жизнь Лизы, дарит ей надежду на счастье, а сам в это время думает только о картах. Когда он проникает в спальню графини, он не испытывает ни капли жалости к старой женщине. Он пугает её до смерти своей настойчивостью и, по сути, становится причиной её гибели. Разве можно сочувствовать убийце, пусть и невольному? Кажется, что в этот момент мы теряем всякое сочувствие к герою. Он перестаёт быть несчастным молодым человеком и превращается в одержимого злодея.
Но Пушкин — великий психолог. Он не даёт нам просто возненавидеть Германна. После смерти графини начинается самое интересное. Германн сходит с ума. Его мучает совесть, хотя он сам не хочет в этом признаваться. Ему является призрак графини, и это не просто мистика. Это его больное воображение, его вина, которая материализовалась. В сцене на похоронах, когда Германну кажется, что графиня подмигивает ему из гроба, мы снова начинаем жалеть его. Он уже не страшный расчётливый игрок, а жалкий, запуганный человек, ставший игрушкой собственных страхов. Он получает заветную тайну — три карты, три, семёрка, туз — но вместо счастья эта тайна приносит ему только безумие. Он выигрывает первую партию, потом вторую, но на третьей — ошибается. Вместо туза он ставит на даму пик. И в этот момент ему кажется, что графиня снова смотрит на него с презрением. Его разум рушится окончательно.
И вот мы подходим к самому главному. Последняя фраза повести звучит страшно и грустно: «Германн сошёл с ума. Он сидит в Обуховской больнице в 17-м нумере, не отвечает ни на какие вопросы и бормочет с необыкновенной быстротой: "Тройка, семёрка, туз! Тройка, семёрка, дама!.."» Глядя на этого сломленного человека, который когда-то мечтал стать Наполеоном, а теперь бессмысленно повторяет цифры, нельзя не почувствовать жалости. Это жалость, смешанная с ужасом. Мы видим, как одна страсть — жажда денег — может полностью уничтожить человека. Германн разрушил не только себя, но и Лизавету Ивановну, которая хотя и вышла замуж за другого, навсегда запомнит эту страшную историю.
Так вызывает ли Германн сочувствие? Думаю, да, но не как герой, а как жертва. Когда мы видим, как человек сам роет себе могилу, нам становится страшно. Страшно от того, как хрупок человеческий разум. Всё сочувствие к Германну — это сочувствие к слабости человека перед лицом искушения. Мы плачем не по нему, мы плачем по той части человеческой души, которая теряется в погоне за призрачным счастьем. Пушкин показывает нам, что тайна трёх карт — это иллюзия. Счастья на деньгах не построишь, а за попытку обмануть судьбу приходится платить безумием. Поэтому, читая повесть, мы одновременно и презираем Германна за его жестокость, и всё равно роняем слезу, глядя на его падение. Он — предупреждение нам всем. И это горькое сочувствие остаётся с нами надолго.