Кукла, которая стала Норой по произведению Ибсена «Кукольный дом»

Когда я впервые прочитала пьесу Ибсена «Кукольный дом», меня долго не отпускала одна мысль: как же страшно и горько быть куклой. Нет, не той фарфоровой барышней с застывшей улыбкой, что стоит на полке. А куклой, у которой есть душа, которая умеет чувствовать и думать, но все вокруг видят в ней лишь забавную игрушку. Мне кажется, что каждая женщина в этой истории носит в себе маленькую куклу, но Нора сумела разорвать ниточки, за которые ее дергали. И её путь от куклы к человеку — это, наверное, самый сильный урок, который я вынесла из этой книги.
Сначала Нора кажется нам именно такой — легкомысленной, порхающей, немного капризной. Она прячет в кармане печенье, хотя муж запретил, она прыгает и хлопает в ладоши, она называет себя «жаворонком» и «белочкой». Торвальд Хельмер, её муж, играет с ней, как с дорогой куклой. Он называет её своими «овечками», «маленькой пташкой», «сладким глупышком». Он гладит её по голове, даёт ей деньги на наряды, учит её танцевать тарантеллу. Он как будто любуется своей игрушкой. Но слышит ли он её? Понимает ли? Нет. Для него она — часть его красивой жизни, его репутации, его «кукольного дома», где всё должно быть чинно, благородно и прилично.
И вот тут начинается самое интересное. Нора — совсем не глупая кукла. Она хранит страшную тайну. Ради спасения жизни мужа она пошла на преступление: подделала подпись на векселе. Она брала деньги в долг, тайком от Торвальда, работала, переписывала бумаги ночами, откладывала каждую копеечку со своих карманных денег. Она делала это из любви! Она жертвовала собой, своим покоем, своей красотой, чтобы вернуть долг. Но разве кто-то из её «кукольного мира» мог оценить эту жертву? «Кукла» не может быть сильной и мужественной. «Кукла» не может иметь своей воли и своих поступков. Поэтому Нора молчала, продолжая играть роль беззаботной жеманницы. Она жила двойной жизнью: внешняя — для мужа, яркая и пустая, и внутренняя — полная тревоги, надежды и тихого героизма.
Самая страшная сцена для меня — это тот самый разговор после бала, когда Нора ждала «чуда». Она была уверена: когда Торвальд узнает о её поступке, он встанет на её защиту, скажет: «Я всё возьму на себя, ты — моя жена, я не дам тебя в обиду». Но чуда не случилось. Вместо рыцаря перед ней оказался испуганный, мелкий, самовлюбленный человек. Он не кричал о любви, он кричал о том, что погубила его репутацию, что она «лицемерка», «преступница», что он — несчастная жертва её «глупости». Он думал только о себе. И в этот момент, когда все маски спали, кукла, которую Нора так долго играла, разбилась вдребезги. Звон этого разбитого фарфора оказался громче любых писем и объяснений.
Но самое потрясающее, что Нора не стала собирать осколки. Она не стала умолять о прощении, не стала плакать. Она посмотрела на своего мужа другими, новыми глазами — глазами взрослого человека. И вдруг поняла самую горькую правду: восемь лет она была не женой, а куклой-женой. Её дети были куклами-детьми. Её отец — когда-то тоже играл с ней, как с игрушкой. Весь её мир был искусственным, как кукольный домик. И тогда она принимает решение, которое для того времени было безумным. Она уходит. Хлопает дверью. Оставляет и детей, и мужа, и дом.
Нора уходит в «ночь», в неизвестность. Она не знает, что будет завтра. У неё нет денег, нет профессии, она нарушила все законы морали и приличия. Но она наконец-то перестала быть куклой. Она стала человеком. Человеком, который хочет понять, кто он, чему его учили, что такое религия, закон и любовь на самом деле. Она говорит Торвальду: «Я должна выяснить, кто прав — общество или я». Это самые главные слова. Кукла — это та, кто просто следует правилам, не думая. А Нора задумалась. И её уход — это не просто каприз, это рождение новой души.
Для меня «Кукольный дом» — это история не только о женщине. Это история о каждом, кто живёт не своей жизнью. Как часто мы играем роли: отличника, хорошего сына, верного друга, успешного человека. Мы наряжаемся в красивые слова, мы боимся «что скажут люди», мы терпим ложь, лишь бы не разрушить привычный уют. И только в минуту самого сильного потрясения мы можем увидеть, что мы — всего лишь куклы на сцене чужого театра.
Я думаю, что кукла по имени Нора стала живой в тот самый момент, когда сказала «нет». Она осмелилась быть неудобной. Она отказалась быть игрушкой. И хотя мне немного страшно за неё, за её одиночество, я чувствую огромное уважение. Она доказала, что даже в самом красивом и уютном «кукольном доме» может проснуться человек, для которого свобода и честность с самой собой дороже золотой клетки. И этот хлопок двери, которым заканчивается пьеса, звучит для меня как выстрел стартового пистолета. Выстрел, призывающий каждого из нас однажды сказать: «Я больше не кукла. Я — личность»