Почему Артур Шопенгауэр утверждал: «Проповедовать мораль легко, обосновывать ее — трудно»?

Вот сочинение на заданную тему, написанное от лица школьника старших классов, размышляющего над цитатой Шопенгауэра.

Когда я впервые прочитал эту фразу Шопенгауэра, она показалась мне какой-то странной загадкой. Ведь с моралью вроде бы всё понятно: не убий, не укради, помогай слабым, будь честным. Это мы с детства слышим от родителей, учителей, из книг. Кажется, что быть хорошим — это так же естественно, как дышать. Но Шопенгауэр, этот угрюмый немецкий философ, говорит, что легко только проповедовать, а вот обосновать — это адский труд. И чем больше я думал над его словами, тем больше понимал, как же он был прав.
Попробуйте представить себе школьную столовую. Кто-то нечаянно уронил чью-то булочку. Проповедовать мораль здесь очень просто: «Нужно быть вежливым, извинись и купи новую». Легко, правда? А теперь попробуйте объяснить, почему он должен это сделать. Не с точки зрения «так принято» или «чтобы тебя не ругали», а с точки зрения глубокой, абсолютной истины. Тут начинаются настоящие философские дебри.
В чём же, по-моему, заключается эта трудность? Во-первых, любое моральное правило легко разбивается о наш собственный эгоизм. Проповедовать самоотверженность легко, когда вы сидите в тепле и у вас полный карман конфет. Но попробуйте обосновать, почему вы должны отдать последний кусок хлеба голодному незнакомцу, когда у самого подвело живот. Разум сразу начинает шептать: «А зачем? Что я с этого получу? Кто мне вернёт?». Найти рациональный, железный довод, который переборет этот инстинкт самосохранения, невероятно сложно. Шопенгауэр, как мне кажется, был пессимистом и считал, что человеком движет воля к жизни и желание избежать страданий. Если так, то любое «будь добрым» — это всего лишь приказ плыть против течения. Легко сказать «плыви против течения», но попробуй это логически обосновать тому, кто тонет.
Во-вторых, мораль очень часто противоречит сама себе. В жизни нет абсолютно чистых ситуаций. И вот тут-то и начинается то самое «обоснование». Представьте: вы знаете, что ваш друг соврал, чтобы спасти чью-то жизнь. Проповедовать легко: «Ложь — это плохо!». Но если вы попробуете обосновать, что в этой конкретной ситуации нужно было сказать правду и позволить случиться беде, вы поймёте, что зашли в тупик. Получается, что у нас есть два «хороших» поступка — правдивость и милосердие — и они сталкиваются лбами. Каждый школьник сталкивался с этим в дневнике: друг просит списать домашку. Проповедовать «не списывай, это нечестно» — легко. А обосновать, почему ты не дашь списать, зная, что дома у друга скандал и ему влетит за двойку? Вот тут уже начинается настоящая душевная работа, настоящая мука выбора, который не подходит под шаблонные заповеди.
Шопенгауэр считал, что настоящая основа морали — это сострадание. Не просто правила, записанные в Конституции или Евангелии, а именно это щемящее чувство в груди, когда боль другого человека становится твоей собственной. Вот здесь, на мой взгляд, и кроется корень его фразы. Проповедь — это верхушка айсберга, это слова благочестивого человека с кафедры. Он говорит о морали, не связывая её с жизнью, с болью, со страданием. Ему легко, потому что он абстрактен.
А вот обосновать мораль — значит ответить на вопрос: «Почему я, такой эгоистичный и одинокий, должен поступать хорошо, если Бога нет, а загробная жизнь — это фантазия?». Шопенгауэр честно пытался найти это обоснование. Он предлагал метафизику: дескать, за всеми нами скрывается единая Мировая Воля, и, причиняя зло другому, мы на самом деле вредим сами себе в другой форме. Но это очень трудно доказуемо, это звучит как красивая философская сказка. Это не так очевидно, как «если ударишь палец молотком — будет больно». Моральная боль отсрочена, её не видно сразу.
Поэтому я думаю, что Шопенгауэр был абсолютно прав. Каждый день вокруг нас звучат громкие слова о добре и справедливости. Политики, учителя, блогеры — все проповедуют мораль. Сделать это проще простого, достаточно выучить пару красивых цитат. Но когда ты пытаешься объяснить, почему ты сам сделал именно так, а не иначе, когда перед тобой стоит сложная жизненная ситуация, где нет однозначно правильных ответов, ты понимаешь, как это тяжело. Тяжело потому, что за этим стоит вопрос о смысле жизни, о природе человека, о том, что такое добро и зло на самом деле, а не в школьном учебнике.
И вот что удивительно: эта трудность обоснования вовсе не отменяет мораль. Наоборот, она делает её настоящей. Когда ты понимаешь, что нет простых ответов, что тебе придётся каждый раз мучительно выбирать и оправдывать свой выбор перед самим собой, твои поступки становятся весомее. Они перестают быть просто следованием правилам. Они становятся твоим внутренним законом, выстраданным и обоснованным пусть не для всего мира, но хотя бы для себя. Вот что, наверное, хотел сказать Шопенгауэр: легко быть просто вежливым, трудно — быть по-настоящему нравственным человеком в этом сложном и полном противоречий мире. И этот труд, наверное, и есть самая главная задача человека.